— Да, вино мне не поможет, но хотя бы подсластит пилюлю, которую ты мне подсунул!

Она отвернулась и пошла в свою комнату.

Следующие несколько дней они держались подальше друг от друга, как дикие звери, уважающие чужую территорию. Если бы она была одна, то лучшего места для зализывания ран и не придумать, но присутствие Моргана постоянно держало ее в напряжении. Ему тоже, видимо, было несладко, и Лин физически ощущала, как его нетерпение растет изо дня в день. И то, что в бунгало больше никого нет и делать здесь, кроме того, чтобы загорать, нечего, тоже не способствовало смягчению обстановки. Лин ни о чем не могла думать, в присутствии Моргана ей даже было трудно строить планы на будущее. Его крупное, мощное тело, на котором ничего не было, кроме плавок, влажное после бассейна, держало ее в постоянном напряжении, и ей приходилось закрывать глаза, и грудь ее начинала высоко вздыматься, а руки сжимались в кулаки от неудовлетворенного желания.

Из чувства противоречия она продолжала купаться и загорать без бюстгальтера, уверенная в том, что Моргану все равно. Когда он пытался с ней заговорить, она срывалась, советовала ему заткнуться и оставить ее в покое. Он стерпел это пару раз, но на третий лицо его стало таким сердитым, что Лин даже испугалась: сейчас он на ней отыграется. Вместо этого он сел в машину и умчался в сторону города.

Он вернулся спустя несколько часов, когда уже стемнело. Лин решила, что он пил, и в отместку тоже выпила несколько бокалов. Она была в своей комнате, прислушиваясь, не слышно ли машины, и когда он приехал, ею овладели противоречивые чувства.

Морган с шумом вошел в дом, насвистывая какой-то незнакомый ей мотивчик, и громко постучал в ее дверь.

— Эй, пойдем купаться!

— Не пойду! Убирайся! — сердито ответила она.

— Как хочешь.

Он прошел к себе и почти сразу же вышел, направляясь к бассейну.

Интересно, чем это он занимался в городе?

Почему он такой довольный? Видимо, неплохо провел время, подумала она и вдруг почувствовала странную ревность. Она все ждала, когда он вернется, но он все не шел, и тогда она заволновалась. Если он прилично выпил, то у него может быть судорога или еще что-нибудь в том же роде. А что, если он утонул? Не дури! — осадила она себя и попыталась уснуть. Но уже через несколько минут сбросила одеяло и выбежала на террасу.

Все огни были погашены, кроме подводных, и вода странно светилась, словно в глубокой пещере. Не увидев Моргана, Лин побежала по краю бассейна.

— Морган! — крикнула она испуганно.

— Я здесь. — Он лежал на воде в тени, отбрасываемой деревом. Теперь он перевернулся на живот и быстро поплыл к ней. — Что случилось?

— Ой, я… — Лин почувствовала себя страшно глупо. — Так, ничего.

Она собралась было вернуться назад в дом, но Морган вылез из бассейна и совершенно голый встал у нее на пути.

— Ради Бога! — яростно воскликнула Лин. — Чем ты щеголяешь?

— Извини, — сказал Морган сорвавшимся голосом, но, когда она повернулась, чтобы уйти, схватил ее за руку. — Я не надеялся, что ты меня осчастливишь своим визитом, — насмешливо напомнил он. Но тут же добавил, уже мягче: — Что случилось, Лин? Мне показалось, ты чем-то напугана.

— Я же сказала, ничего особенного. — Она все пыталась отодвинуться от него подальше. Рукав шелковой пижамы, за который он ее держал, уже намок и стал прозрачным.

— Но что-то заставило тебя выбежать из дома? — настаивал Морган. — Как-то даже странно, что ты вспомнила обо мне.

— Я просто… просто ошиблась. — Она опять попыталась высвободиться. — Отпусти! Ты думаешь, мне доставляет удовольствие смотреть на тебя в таком виде?

— А какое это имеет значение, если я тебе безразличен? В конце концов, ты проделываешь со мной такое каждый день и считаешь, что мне на это наплевать. — Он крепче сжал руку. — А может, я тебе не настолько безразличен, как ты говоришь?

— Отпусти меня!

Лин попыталась ударить его, но он обнял ее.

— Может, проверим?

Крепко прижимая ее к себе, он наклонился и приник к ее губам.

Поцелуй был настолько требовательным и настолько болезненно знакомым, что на несколько мгновений она замерла, отдавшись воспоминаниям, и кровь у нее закипела. Сердце усиленно забилось, и она даже слегка застонала.

— Лин, — произнес он глубоким голосом.

Его поцелуй стал более настойчивым, а объятия — более крепкими, она чувствовала, как в нем нарастает страсть. Она попыталась бороться, но собственное тело отказывало ей. Воля растворилась в его страсти, и она отдалась его объятиям.

Оторвавшись от ее губ, Морган долго смотрел на нее с надеждой и со все нарастающей страстью в глазах. Под мокрой пижамой проступала ее крепкая округлая грудь, и он погладил ее, и соски напряглись. Лин вскрикнула и содрогнулась. Взгляд его потемнел от желания, он склонился над ней и через шелк пижамы стал целовать ей грудь.

Это сразило ее. Она чувствовала его губы, его язык, они были так близко и все же не дотрагивались до нее, и это сводило ее с ума. Дыхание ее стало горячим и учащенным, и она впилась ему ногтями в плечи. Когда ей показалось, что она больше не выдержит, Морган поднял голову и поцеловал ее в шею, и его горячие губы, прикоснувшись к ее коже, разожгли в ней огонь желания. Он расстегнул пуговицы пижамы и неуклюже снял ее. Он ласкал Лин, и она изгибалась под его руками, бедра ее терлись о него до тех пор, пока он не застонал. Неожиданно он крепко прижал ее к себе, держа за талию, чтобы она почувствовала, как сильно его желание.