Каждый молодой лейтенант помнит встречу с заместителем командира своего взвода. Отношения между новоиспеченным офицером и его сообразительным вторым по положению чином почти так же значимы, как взаимоотношения со всем учебным лагерем. Мы все еще разговаривали с Патриком, когда штаб-сержант морской пехоты Кит вошел в офис. Первое, что я заметил в нем, это уши — они торчали, как плавники у рыбы, а короткая стрижка делала их еще более заметными. Второе, что я отметил для себя, — его незаурядное имя. Я не стал острить по этому поводу — он, наверное, и так уже много чего наслушался. Наше общение началось со следующего:

— Сэр, вы сидите на моем стуле. — Он настоял на том, чтобы мы сходили за кофе, прежде чем поговорить о тактике и плане боевой подготовки взвода: — У нас традиция: кофе покупают офицеры.

По дороге в столовку мы успели обменяться основными биографическими сведениями.

Штаб-сержант морской пехоты вырос в угольной стране — западной Виргинии. На его генеалогическом древе было много морских пехотинцев, так что ему судьбой было уготовано служить в данном роде войск, и это не считая имени. Его дедушка служил в морской пехоте, он принимал участие в кровопролитных операциях в Бугенвилле, на Иводзиме и Окинаве. Брат его дедушки был убит в заливе Лейт, там же воевал и мой дедушка. Кит уже десять лет служил в пехоте. До этого он с ружьем в руках выслеживал оленей. В последний год он работал в качестве наводчика-оператора, специалиста по вооружению в батальоне, и был детально осведомлен об оружии, которое использует пехота той или иной страны мира.

— Ну, — спросил я, — как ты думаешь, «М-16» лучше по сравнению с другими автоматами?

Львиная доля морских пехотинцев использует «М-16»-е. Наш род войск воспитывает в морских пехотинцах ревностную, почти чрезмерную привязанность к этому виду оружия.

— Я не знаю, какой долбо… придумал «М-16». Не очень приятно, когда у тебя во время перестрелки в руках находится шизоидное оружие.

Я заплатил за наш кофе, потом мы заглянули в киоск. Кит вытащил из кармана железную баночку копенгагенского табака, зажав ее между большим и указательным пальцем. Засунув табак под нижнюю губу, протянул баночку мне:

. — Возьмете, сэр?

— Нет, спасибо.

— Я не буду использовать это против вас. — Фраза звучала так, как будто он делает мне большое одолжение. — По крайней мере, вы пьете кофе. Ваш знаменитый предшественник даже этого не делал. Он был ублюдком. — Уйдя в свои мысли, Кит замолчал, затем встряхнул головой. — Дорога в ад вымощена белыми костями вторых лейтенантов, которые не прислушивались к мнению штабных военнослужащих сержантского состава. А тому, который был до него, прострелили очко прямо на стрельбище. Так что тебе вроде и не на кого равняться.

Мы пили кофе маленькими глотками, и я попросил его рассказать о взводе, ожидая услышать продолжение саркастического монолога, но он вдруг стал очень серьезным. Вместо того чтобы рассказывать о достижениях и недостатках в обучении, он уделил особое внимание личности каждого солдата, его семье и интересах.

— Вам нужно, ну, по-настоящему заботиться о них, сэр. Если морские пехотинцы вам доверяют, то они по вашему приказу смогут даже выбить Сатану с его трона одним ударом мяча. Вы должны сделать так, чтобы морские пехотинцы хотели делать свою работу хорошо.

Я сидел молча, мне нравились его описания, и я готов был слушать его, пока ему самому не надоест рассказывать. Наверное, он это почувствовал, остановился, окинул меня своим взглядом и прямо спросил, как я вижу свое командование взводом. Я не думал, что мне устроят тестирование командирских навыков, капитан Уитмер мне таких вопросов не задавал. Я задумался на секунду и сказал ему, что не собираюсь действовать, как новый шериф в городе, менять правила прежде, чем разберусь в ситуации. Я сказал ему, что намерен дать людям возможность сомневаться и затем прижму их к стенке, если они будут думать, что могут командовать за меня. Пытаясь не использовать слов капитана Новака, я пытался пообещать ему компетентность, отвагу, постоянство и сочувствие.

Я ожидал ответной реакции: ну, поддержки своих солдат. Он, соглашаясь, кивнул головой. Он был новым штаб-сержантом, но я чувствовал с самого начала, что он человек старой закалки и знал его первичную цель: приземлить меня — это негласная часть его работы. Он как будто читал мои мысли и в качестве подтверждения рассказал мне о Крисе Хадселе, командире его взвода в роте «Чарли» в 1/1 двумя годами ранее. Хадсел, по-видимому, стал примером, масштабной линейкой, которой начальство измеряло всех остальных офицеров. «Вместе с нами вы вмиг станете круче лейтенанта Хадсела», — заверил меня штаб-сержант.

К тому времени, как дело дошло до третьей чашки кофе, мы с Китом успели распределить работу со взводом. До приезда сюда моим самым большим страхом были возможные стычки с заместителем командира взвода, с которым у меня не будет контакта или которому я не смогу доверять. Но с этим морским пехотинцем у меня есть контакт, я инстинктивно доверяю ему. Я подозревал: масса заместителей командиров взвода боятся суетливых и доминирующих молодых лейтенантов. Я поклялся себе не быть таким. Мы шли назад, и Кит произнес те слова, которые я хотел услышать еще со времен учебы в КПО: «Самое время познакомиться со взводом».