Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

106. «Ворон к ворону летит…» [122]

Ворон к ворону летит, Ворон ворону кричит: «Ворон, где б нам отобедать? Как бы нам о том проведать?» Ворон ворону в ответ: «Знаю, будет нам обед; В чистом поле под ракитой Богатырь лежит убитый. Кем убит и отчего, Знает сокол лишь его, Да кобылка вороная, Да хозяйка молодая». Сокол в рощу улетел, На кобылку недруг сел, А хозяйка ждет милого Не убитого, живого. 1828

122

Свободное переложение французского перевода первой половины баллады Вальтера Скотта. Музыка Виельгорского (1828), Верстовского (1829), Алябьева (1829), С. Блуменфельда, Даргомыжского (трио), Ребикова (хор), Рубинштейна, Римского-Корсакова (хор).

107. <Из поэмы «Цыганы»> («Старый муж, грозный муж…») [123]

Старый муж, грозный муж, Режь меня, жги меня: Я тверда, не боюсь Ни ножа, ни огня. Ненавижу тебя, Презираю тебя; Я другого люблю, Умираю любя. Режь меня, жги меня; Не скажу ничего; Старый муж, грозный муж, Не узнаешь его. Он свежее весны, Жарче летнего дня; Как он молод и смел! Как он любит меня! Как ласкала его Я в ночной тишине! Как смеялись тогда Мы твоей седине! 1824

123

В поэме А. С. Пушкина «Песня Земфиры». Цыганский романс. Музыка Виельгорского (1825), Алябьева, Верстовского (1831), С. Рахманинова (из оперы «Алеко»), Кашперова и др. В XIX в. — 11 композиторов.

АНТОН ДЕЛЬВИГ

(1798–1831)

108. Первая встреча [124]

Мне минуло шестнадцать лет, Но сердце было в воле; Я думала: весь белый свет — Наш бор, поток и поле. К нам юноша пришел в село: Кто он? отколь? не знаю — Но всё меня к нему влекло, Все мне твердило: знаю! Его кудрявые власы Вкруг шеи обвивались, Как мак сияет от росы, Сияли, рассыпались. И взоры пламенны его Мне что-то изъясняли; Мы не сказали ничего, Но уж друг друга знали. Куда пойду — и он за мной. На долгую ль разлуку? Не знаю! только он с тоской Безмолвно жал мне руку. «Что хочешь ты? — спросила я, — Скажи, пастух унылый». И с жаром обнял он меня И тихо назвал милой. И мне б тогда его обнять! Но рук не поднимала, На перси потупила взгляд, Краснела, трепетала. Ни слова не сказала я; За что ж ему сердиться? Зачем покинул он меня? И скоро ль возвратится? <1814>

124

В ряде песенников первая строка: «Минуло мне шестнадцать лет…». Навеяно песней XVIII в. — «Минуло мне пятнадцать лет…», являющейся прототипом опубликованного в книге стихотворения Богдановича. Клаудий — немецкий поэт XVIII в. М. Клаудиас, переводом стихотворения которого и является эта песня А. А. Дельвига. Музыка Даргомыжского (начало 1840-х годов).

109. К Лилете [125]

Лилета, пусть ветер свистит и кверху метелица вьется; Внимая боренью стихий, и в бурю мы счастливы будем, И в бурю мы можем любить! ты знаешь, во мрачном Хаосе Родился прекрасный Эрот. В ужасном волненьи морей, когда громы сражались с громами И тьма устремлялась во тьму и белая пена кипела, — Явилась богиня любви, в коральной плывя колеснице. И волны пред ней улеглись. И мы, под защитой богов, потопим в веселии время. Бушуйте, о чада зимы, осыпайтесь, желтые листья! Но мы еще только цветем, но мы еще жить начинаем В объятиях нежной любви, И радостно сбросим с себя мы юности красну одежду, И старости тихой дадим дрожащую руку с клюкою, И скажем: о старость, веди наслаждаться любовью в том мире, Уж мы насладилися здесь. <1814>

125

Музыка Даргомыжского.

110. Элегия («Когда, душа, просилась ты…») [126]

Когда, душа, просилась ты Погибнуть иль любить, Когда желанья и мечты К тебе теснились жить, Когда еще я не пил слез Из чаши бытия, — Зачем тогда, в венке из роз, К теням не отбыл я! Зачем вы начертались так На памяти моей, Единый молодости знак, Вы, песни прошлых дней! Я горько долы и леса И милый взгляд забыл, — Зачем же ваши голоса Мне слух мой сохранил! Не возвратите счастья мне, Хоть дышит в вас оно! С ним в промелькнувшей старине Простился я давно. Не нарушайте ж, я молю, Вы сна души моей И слова страшного: люблю Не повторяйте ей! 1821 или 1822

126

Музыка М. Л. Яковлева, Даргомыжского.

111. Романс («Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане…») [127]

Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане, Одинок воздыхал витязь на кургане. Свежих трав не щипал конь его унылый, «Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой! Не к доору грудь моя тяжко воздыхает, Не к добру сердце мне что-то предвещает; Не к добру без еды ты стоишь унылый! Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой!» Конь вздрогнул, и сильней витязь возмутился, В милый край, в страшный край как стрела пустился. Ночь прошла, все светло: виден храм с дуоровой, Конь заржал, конь взвился над могилой новой. 1821 или 1822

127

Песенный вариант первой строки по первой редакции: «Одинок в облаках месяц плыл туманный…». Музыка Рупина, Алябьева, Варламова.

112. Романс («Прекрасный день, счастливый день…») [128]

Прекрасный день, счастливый день: И солнце, и любовь! С нагих полей сбежала тень — Светлеет сердце вновь. Проснитесь, рощи и поля; Пусть жизнью всё кипит: Она моя, она моя! — Мне сердце говорит. Что вьешься, ласточка, к окну, Что, вольная, поешь? Иль ты щебечешь про весну И с ней любовь зовешь? Но не ко мне — и без тебя В певце любовь горит: Она моя, она моя! — Мне сердце говорит. 1823

128

Музыка М. Л. Яковлева, Литандера, Рупина, Даргомыжского (хор), Н. Соколова, Булахова, Жданова.

113. Романс («Не говори: любовь пройдет…») [129]

Не говори: любовь пройдет, О том забыть твой друг желает; В ее он вечность уповает, Ей в жертву счастье отдает. Зачем гасить душе моей Едва блеснувшие желанья? Хоть миг позволь мне без роптанья Предаться нежности твоей. За что страдать? Что мне в любви Досталось от небес жестоких Без горьких слез, без ран глубоких, Без утомительной тоски? Любви дни краткие даны, Но мне не зреть ее остылой; Я с ней умру, как звук унылый Внезапно порванной струны. 1823

129

Музыка Глинки (1834), Алябьева.