В сущности, при всей оглушительности провала те Игры показали, что мы на правильном пути, но что нам как воздух необходим большой международный опыт».

Например, наблюдая в Хельсинки за знаменитым «королем» рапиры Христианом Д'Ориоля, фехтованием которого Виталий Андреевич был совершенно очарован, он заметил, что своим боем француз подтверждает бунтарские идеи советских новаторов. Ибо хотя «король» и блистал традиционной французской классикой, тем не менее в нужный момент охотно ее терял, обнажая, выражаясь словами Аркадьева, «всевозможные своизмы».

Виталий Андреевич был весьма изумлен и полон ликования (ага, значит, я прав), когда в одном из боев этот «элегантный хищник» и классик в лучшем смысле этого слова, оказавшись вплотную со своим противником и не имея возможности действовать в соответствии с инструкцией старых классических школ (колоть, растянувшись в выпаде), вдруг молниеносно присел, опустил эфес рапиры вертикально вниз и оттуда снизу вверх направил острие клинка прямо в грудь соперника.

Это был блестящий пример мобильности, гибкости современного фехтования, когда каноны классики уже не являлись чем-то самодовлеющим, закостенелым и фехтовальщик действовал от обстановки, от противника, а не от себя.

Все это полностью совпадало с представлением Аркадьева о новом, современном фехтовании.

Один из самых знаменитых учеников Виталия Андреевича Марк Мидлер (всего он принял участие в четырех олимпиадах) был единственным из советских фехтовальщиков, кто по специальному разрешению выступал на тех Играх в двух видах оружия. Но впоследствии, поставленный перед дилеммой «сабля или рапира», не раздумывая, выбрал рапиру и в короткий срок снискал себе славу первого рапириста страны (он шестикратный чемпион СССР), а также одного из сильнейших рапиристов мира.

Став первым советским фехтовальщиком, победившим в официальном международном турнире, Мидлер впоследствии не раз выигрывал крупнейшие международные турниры, восемь раз подряд становился чемпионом мира в команде и был пятнадцать лет бессменным капитаном сборной советских рапиристов.

Попадая в финалы личных турниров почти всех чемпионатов мира, в которых участвовал, он дважды становился вторым и один раз третьим. Ходил, как видите, вокруг да около личной золотой медали, но не выиграл. Почему?

Виталий Андреевич считает, что дело тут в том, что Марк Миллер был первым из наших рапиристов, сражавшихся с зарубежными «королями» на равных, и потому ощутил на себе особенно сильный судейский прессинг тех лет, а также все прочие шероховатости неведомой тропы, ведущей к международному помосту.

Те же из наших, что пришли позднее, «выходили в свет» уже ступая по гладкой дорожке, настеленной первопроходцами.

…На уроке Виталия Андреевича Марк Мидлер впервые появился в 1949 году, пройдя перед тем классы Раисы Чернышевой. Раиса Ивановна гордилась своим учеником: умен, талантлив, атлетичен. К тому же он сразу, едва начав заниматься, так органично и легко «сел» в фехтовальную стойку (как правило, новички долго барахтаются и мучаются, прежде чем примут верную позицию), словно ничего естественней для него в жизни не было. И впоследствии Виталий Андреевич был весьма удовлетворен «редкой освояемостыо Марка». Он схватывал приемы, что называется, на лету, фехтовал умно, надежно, точно ориентируясь во всех ситуациях и категориях поединка. Он умел глубоко проникнуть в психологию противника, что позволяло ему с редкой достоверностью предвидеть «вражеские» действия.

Он обладал такой прочно поставленной техникой, которая даже в самых горячих, самых бурных схватках позволяла ему не выходить из «технических приличий».

Марк Мидлер – это рассудочность и честолюбие, неистовое стремление к победе и беспредельная преданность фехтованию.

Впоследствии другой ученик Аркадьева, Тышлер, прославившийся как тренер олимпийских чемпионов, скажет о Мидлере: «В моих руках был только один по-настоящему разносторонний ученик. Вообщем-то он ученик Виталия Андреевича, но так случилось, что в течение нескольких лет после Виталия Андреевича я сохранял его мастерство. Он был наделен, кажется, всем: быстротой, мощностью, блестящей координацией и, что было для него наиболее характерным, железной волей. При всем том он умел быстро, точно и ярко мыслить в бою и обладал трудолюбием, похожим на фанатизм».

Штрих, добавленный к портрету Мидлера одной из самых блистательных учениц Виталия Андреевича – Эммой Ефимовой: «Марк так здорово играл в футбол (о нем говорили – он „родился с мячом в ногах“), что было вообще не понятно, как он удержался в фехтовании и не покинул его ради футбола».

Записывая рассказ о футбольных доблестях Мидлера, я стала опасаться, как бы он не перекочевал в этой книге на «половину» Бориса Андреевича. Впрочем, если серьезно, то такой опасности, конечно, нет, ибо одно из характернейших его качеств – это преданность фехтованию.

Сейчас Мидлер – один из ведущих тренеров сборной страны и с той же серьезностью и напором, с которыми когда-то фехтовал, тренирует рапиристов. Он уже преподнес Виталию Андреевичу достойных «фехтовальных внуков» – своих учеников: чемпионов мира Валерия Лукьянченко, Владимира Денисова, Юрия Лыкова, а также двукратного чемпиона мира и серебряного призера Олимпийских игр в Москве Сабира Рузиева, которого вот уже много лет тренирует на всесоюзных и армейских сборах.

Итак, ученики Аркадьева уже живут в своих учениках, и далее я так и буду представлять их (тех, что стали тренерами) – вместе с их «фехтовальными семьями», прослеживая, если можно так сказать, ветви аркадьевского «рода» – самого крепкого и многочисленного в отечественном, да, пожалуй, и в мировом, фехтовании.