Директор перевёл взгляд дальше: вот совсем юный и неузнаваемый отец Феникс, задолго до того, как осознал своё предназначение. В обнимку с ним стоял Леонардо Минаксо.

— Вот, оказывается, кто этот неизвестный третий приятель, — обрадовался директор и улыбнулся.

Здесь на плече Леонардо тоже видна была чья-то рука, и на самом краю снимка, обрезанного, как было принято в те времена, волнистой линией, виднелась половина лица какого-то мальчика не в школьной форме, а в коротких штанишках и белой рубашке.

— Вот это называется память… — порадовался за себя директор, положив рядом оба снимка, чтобы сравнить.

Он перевернул снимок класса и быстро сосчитал подписи учеников: тринадцать. На одного больше, чем должно быть.

Директор школы взял карандаш и стал вычёркивать имена.

— Нестор! — воскликнул он, когда выяснил, кому принадлежит лишняя подпись. — Но как оказался Нестор на этом снимке?

Впервые в жизни Джейсон использовал в качестве записной книжки камень. Потому что это был именно камень — прямоугольный кусок туфа, похожий на поднос.

Бальтазар ключом нацарапал на нём маршрут, по которому следовало пройти, чтобы попасть в Ботанический сад брата Фалена.

Ребята прошли вдоль галереи с красивыми арками и тонкими колоннами. Луна кое-где побеждала мрак. За галереей они увидели высокую каменную ограду, заросшую плющом, за которой находился Ботанический сад.

К небольшой и, разумеется, открытой дверце в этой ограде вела верёвочная лестница. Поднявшись по ней и проникнув в сад, ребята оказались в тени огромных деревьев с кривыми ветвями и крохотными листиками, похожими на монеты. Тут оказалась целая роща вековых олив.

— В оливковой роще направо. Четвёртая дверь, — прочитал Джейсон и отбросил камень в сторону. — Ну, наконец-то добрались!

Удар камня о землю очень рассердил Дагоберто, который в ту же секунду исчез в зарослях плюща на стене, быстро поднявшись вверх с помощью своей верёвки.

— Больше никогда не делай так! — сердито сказал он, когда убедился, что шум никого не потревожил, и снова спустился на землю.

На другом конце оливковой рощи находилось здание, залитое лунным светом и покрытое тёмными пятнами плюща.

Четвёртая дверь в этом здании вела в холл, откуда открывался проход в комнату, освещённую свечами.

— Брат Фалена? — позвал Дагоберто, входя. — Есть тут кто-нибудь?

— Проходите, проходите… — негромко прозвучал откуда-то мужской голос.

Джейсон и Дагоберто вошли в комнату, а Джулия осталась снаружи, держа факел, который взяла у Чёрного Висячего Замка.

— Иди с ним, а я пожду вас тут, — сказала она брату явно насторожённым голосом.

Неподалёку оказалась скамейка, и девочка присела на неё в ожидании, слыша, как удаляются шаги Джейсона и маленького воришки.

— Тсс! — вдруг услышала Джулия.

Она подняла факел и протянула его вперёд, но никого не увидела.

— Тсс! — послышалось снова.

Теперь девочка поднялась.

— Кто здесь? — сказала она, глядя в темноту. — Кто здесь? Есть тут кто-нибудь?

— Сюда! — ответил ей тихий голос.

— Сюда — это куда?

— Сюда! Вперёд!

Джулия стояла в полной растерянности: кроме травы, оливковых деревьев, заросшей плющом стены и звёздного неба, она больше ничего не видела вокруг. Факел горел ровно и спокойно.

— Я не вижу тебя, — проговорила Джулия. И прибавила: — Покажись!

— Охотно показался бы, да не могу! — ответил тихий, слабый голос. Казалось, говорит старик. — Я в водосточном люке у твоих ног.

Тут только Джулия обнаружила, что совсем рядом, у её ног, действительно находится решётчатый люк.

Голос человека, разговаривавшего с ней, доносился именно оттуда. Девочка поднесла факел ближе и испугалась, увидев чьё-то лицо.

— Кто ты такой? — спросила она, наклонившись.

— Меня зовут Ригоберто… Я вор, живущий в канализации. Не знаю, что рассказал вам с братом Дагоберто, — продолжал он, — но предупреждаю… — Он высунул из-под решётки указательный палец. — Предупреждаю: будь осторожна, не доверяй ему! Этот маленький воришка — лгун и очень ловкий обманщик!