Послышался очень деликатный стук. Я подошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял, улыбаясь, Марчелло Мастроянни. Ранний Мастроянни, лет сорока пяти. От привычного Мастроянни он отличался еще и гладко выбритым черепом, а также своим облачением. На этом был длинный фартук сверкающей белизны.

— Добрый день, синьор, — поприветствовал меня Мастроянни с приятным акцентом. Меня зовут Лоренцо. Я пришел согласовать с вами обеденное меню.

— Очень приятно, Лоренцо. Проходите, пожалуйста, — приветливо сказал я, пропуская итальянца в комнату. — А вы знаете, что чрезвычайно напоминаете одного известного актера?

— Мне это уже приходилось слышать, синьор. Марчелло — мой дальний родственник по материнской линии. Позволю себе заметить, синьор, что я тоже занимаюсь искусством, искусством высокой кухни. Что вам приготовить на обед?

— Я готов довериться вашему вкусу, Лоренцо. Единственное пожелание — я голоден, и хотел бы, приступить к трапезе как можно скорее.

— Если позволите, синьор, прямо сейчас я готов подать овощи и карпаччо с пармезаном, а еще через двадцать минут будет готов стэйк по-пармски и артишоки в чесночном соусе.

— Скажите Лоренцо, — вдруг пришла мне идея, — а нет ли у вас, случайно, устриц?

— Синьор, — с достоинством ответил повар, у меня есть четыре сорта устриц и, уверяю вас, что это совсем не случайно. Устрицы доставляются сюда ежедневно. Хозяин очень любит устриц. К сожалению, он просит их подать не чаще, чем два раза в месяц, но его очень бы расстроило, если устриц в нужный момент не оказалось.

— Почему бы и нет? — подумал я. — У порядочного человека в запасе всегда должен быть необходимый минимум продуктов. В Медведкове, например, у меня в холодильнике в любой момент можно было найти сливочное масло, майонез и яйца. Сейчас, когда я начну жить в своей новой квартире, минимальный ассортимент можно будет расширить. Но устриц там, пожалуй, не будет. Срок хранения у них никакой, а выбрасывать страшно обидно.

— А куда вы деваете вчерашние устрицы, — заинтересовался я, — раздаете бедным?

— В окрестностях нет бедных, синьор, — ответил Лоренцо и со значением посмотрел на меня. Мне пришло в голову, что я догадываюсь, куда деваются не востребованные устрицы, но решил уточнить:

— Лоренцо, а вы сам как относитесь к устрицам?

— С большой симпатией, синьор, — тонко улыбнулся Лоренцо.

— А давайте сделаем так, — вдохновенно предложил я, — я не буду есть салатов и мяса, а ограничусь устрицами. И вы мне составите за обедом компанию. Это возможно?

— Вполне, синьор. Благодарю вас. Через пятнадцать минут вас пригласят к столу. Есть ли у вас, синьор, какие-то пожелания по части вина? — почтительно осведомился итальянец.

— Знаете, Лоренцо, я бы хотел довериться вашему профессионализму. Однако хочу предупредить, что больше двух бокалов я не смогу выпить.

— Конечно, синьор. Выпить больше, значило бы много потерять во вкусовых ощущениях.

Синьор Лоренцо направился к двери и перед тем, как выйти, с большим достоинством слегка поклонился.

Я открыл встроенный шкаф, соображая, следует ли мне переодеться к обеду. Петров предупредил, что подготовил для меня гардероб. В шкафу висело несколько костюмов, половина из них любимого Петровым черного цвета. За время своего двухлетнего путешествия я успел понять, что неправильно облачившись к обеду, можно попасть в неловкое положение. Неужели прошли те времена, когда в джинсах и клетчатой рубашке я чувствовал себя комфортно в любой ситуации, подумалось с легкой грустью. Я выбрал наугад три черных костюма и разложил их на кровати. Вот это, безусловно, фрак. За последние два года мне пару раз случилось использовать такое облачение в особо торжественных случаях. Я начал припоминать, что следует надеть в комплекте с фраком. Брюки на подтяжках с атласными лампасами. Эти, что ли? Нет, здесь лампас один, а положено два. Похоже, вот они. Белая рубашка, белый жилет в наличии. Если не ошибаюсь, к фраку полагается галстук-бабочка. Думаю, что это ленточка он и есть. К сожалению, я не научился завязывать бабочку. Можно, конечно, кого-то попросить. Вспомнилось, что в тот день, когда я в первый раз надел фрак, меня мучил сильнейший насморк. Весь вечер я проходил с белым носовым платком в руке. Тихонько выбросить платок я не решался, понимая, что он мне может пригодиться в любой момент. А карманов во фраке не было. Впоследствии оказалось, что карман был, я его просто не нашел. Оказывается, карман располагался в фалде, и не было необходимости всё время держать не очень чистый платок в руках. А что у нас с обувью? Вспомнил, к фраку положены лаковые черные туфли. Нет, пожалуй, на это я пойти не готов. Выберем что-нибудь поскромнее. Вот этот пиджачок, кажется, называется смокинг. Шелковые лацканы, как у фрака, однако, ласточкиного хвоста сзади нет. К смокингу, похоже, полагается кушак. Я видел кушак уже надетым — что-то вроде широкого шелкового пояса. Как он должен выглядеть в шкафу — висеть или лежать и, тем более, как его пристроить вокруг талии, я не имел представления. Смокинг отпадает. Хреновый из меня аристократ.

В дверь постучались.

— Да! Войдите! — крикнул я.

На пороге показался незнакомый молодой человек. Одет он был во фрак, как и положено официанту при высокой кухне. Хорошо, что я решил не надевать фрака.

Подождите секундочку, — попросил я, — и снова подошел к распахнутому шкафу. Кажется, вот, что я искал. Красный пиджак, униформа нового русского двадцатилетней давности, неотъемлемая часть облика бизнесмена эпохи первоначального накопления капитала. На сегодня сохранился только в анекдотах. И еще в этом шкафу. Такого шанса упускать нельзя. Я решительно надел красный пиджак и посмотрелся в зеркало. Пиджак сидел прекрасно, но в ансамбле явно не хватало золотой цепи на шее и золотых же колец-гаек. На месте моих длинных светлых волос, гораздо лучше бы смотрелся темный ёжик. Ну что ж, философски подумал я, никто не совершенен. Жаль, что кроссовки не белые, но и так сойдет.

Интересно, а кого это я собираюсь эпатировать? — подумал я, выходя вслед за молодым человеком из комнаты.

Молодой человек во фраке шествовал впереди ровной походкой, с очень прямой спиной. Мне пришло в голову, что его очень украсил бы поднос с шампанским, который он должен был бы нести в правой руке над головой.

Я вспомнил, чем меня сейчас будут угощать, и начал думать о том, что на свете было много вещей, о которых я мечтал годами, и которые меня горько разочаровали. Тропические фрукты, о которых я читал в детстве, представляя их волшебный вкус, сейчас можно купить в любом большом супермаркете. Киви, манго, личи, папайа, рамбутан, не говоря уже о кокосе. Довольно быстро я пришел к мнению, которого придерживаюсь до сих пор, что самый вкусный фрукт это хорошее яблоко. Хотя здесь следует уточнить, что манго, которым я отдал должное в Индии, имели мало общего с тем твердым и безвкусным фруктом, напоминающим арбузную корку, который каждый может приобрести в московском магазине. Разочаровали фильмы, книги, журналы с откровенным содержанием (я имею в виду эротику разной степени тяжести). Не могу сказать, что с годами я сделался равнодушным к самому объекту этого вида искусства, скорее наоборот. Мой практический интерес к этому увлекательному предмету с каждым годом только возрастает. Но голая художественная правда, к которой я, как и любой взрослый, могу получить неограниченный доступ через интернет, уже не слишком привлекает.