– Что? – вопросительно воскликнул тот, испуганно вытаращив глаза. – Там стекла летели, осветилось все, бабы орут, – затараторил он, но Три Семерки перебил его.

– Все нормально, Саня, – устало произнес он, – иди в машину.

Только перепуганный водитель покинул квартиру, как в дверь снова позвонили. Из окна Семен Семеныч увидел знакомый милицейский транспорт. И он, и гадалка оба кинулись к двери. Яна быстрее Руденко зацепилась за дверную ручку и, немного нагнув ее вниз, потянула дверь на себя.

За порогом стоял старший уполномоченный, Ухов Михаил Владимирович, как он секундой позже представился. Из-за его спины выглядывало несколько любопытных соседских лиц.

– Ты что, один, – обратился Три Семерки к коллеге.

– Нет, ребята сейчас поднимутся, – ответил тот и перешагнул порог.

Он коротко поприветствовал гадалку, с которой был уже знаком, и серьезно спросил:

– Ну, что тут вас?

Милославская и Руденко как-то одновременно кивнули на злосчастную комнату. Реакция опера на увиденное была вполне предсказуемой, даже работая в милиции, к такому зрелищу привыкнуть весьма трудно.

Ухов присел на табурет и, закинув ногу на ногу, закурил.

– Вот так едрена мать! – покачивая головой, – протянул он.

В следующий миг в дверь снова позвонили. Пришли другие опера. в подъезде к тому времени столпилось еще больше любопытствующих.

– Товарищи, разойдитесь, все в порядке, – стараясь выглядеть убедительно, сказал всем Ухов.

– Какой в порядке! – накинулась на него пожилая дама в бигуди и длинной ситцевой ночной рубашке, – у меня стекла повылетали!

Ухов не осмелился испытать на себе всплески ее дальнейших эмоций и захлопнул дверь прямо перед носом женщины.

Вновь прибывшие тоже ахнули при виде окровавленного трупа.

Один, самый молодой, кинулся к туалету: затошнило.

– Какие соображения? – сурово спросил Ухов Руденко.

Но Милославская не дала ему и рта раскрыть. Она махом выпалила все то, чем еще недавно поделилась с приятелем. Опера, переглянувшись, одобрительно закивали головами и по приказу Ухова начали тщательный осмотр комнаты. Как обычно, были соблюдены все формальности, каждый сотрудник делал свое дело. После осмотра опера выразили еще большую уверенность в солидарности с гадалкой. Наступило время приглашения понятых.

Руденко подошел к двери; наклонив голову, прислушался к шумному гомону за ней и, в конце концов открыв ее, вгляделся в обескураженные лица собравшихся. Затем, почти мгновенно отыскав среди них внушающие большее доверие, произнес:

– Господа, пройдите, будете понятыми.

Была смелость в лицах выбранных мужчины и женщины, вероятно, супругов, вдруг сразу улетучилась. Они переглянулись. Семен Семеныч повторил свои слова. Пара несмело перешагнула порог квартиры.

Дабы не шокировать несчастных так сразу, опера решили сначала допросить их, что поручили Руденко, которого в бок подталкивала гадалка и который потому сам на это дело и вызвался. Ему, конечно, было понятно, что тайным двигателем допроса станет Яна Борисовна, однако Три Семерки сделал важный вид и пригласил понятых пройти на кухню, где в тот момент никого из оперов не было и где можно было относительно спокойно вести беседу.

– Пискунова Анастасия Викторовна, – нерешительно произнесла женщина, когда Яна попросила ее представиться.

– Сергей Николаевич Пискунов, – следовал ей мужчина, когда Милославская на него подняла глаза.

– Что вы можете сказать о личности мужчины, находившегося в этой квартире? – продолжала гадалка, а Семен Семеныч записывал.

– Но нас, кажется приглашали быть понятыми, – недовольно заметил Пискунов.

– Кажется, да, – ядовито ответил Руденко, – но по правилам вы должны сначала ответить на вопросы.

Лжесвидетельство карается законом, напоминаю. И если вы что-то знаете, но скроете…

Похоже, сказанное Семеном Семенычем подействовало.

– Мужчины? – сразу удивленно переспросила Анастасия Викторовна и посмотрела на своего мужа. Тут же, придя к кое-каким соображениям, она протянула: – А-а-а, так это, наверное, хозяин кварти-иры… А что произошло? С ним что-нибудь случилось?

– Хозяин квартиры? – изумилась гадалка, не отвечая на вопрос понятой.

– Что-о? – удивленно воскликнул Три Семерки.

– Да, наверное, он, – ответил, переменившись, Пискунов, – тут из мужчин, по-моему, только он появлялся. Высокий такой, чернявенький?

Милославская ничего не могла ответить насчет примет покойника, поскольку в ее сознании запечатлелось только большое красное пятно, поэтому она поспешила задать следующий вопрос:

– А как же девушка? Девушка разве тут не проживала? Щербатова Елена Николаевна?

– Девушка? Елена? – оживилась Пискунова. – Так это сожительница его, поди.

– Стоп! Стоп! Стоп! – вступил в разговор Три Семерки. – Давайте все по порядку, а? Я вас спрашиваю – что вы можете сказать о личности хозяина квартиры. Пожалуйста, отвечайте, соблюдая логическую последовательность. От и до, все по порядку. Иначе в протоколе потом никто не разберется!