Сара встала и под треск скелетиков, ломавшихся под ногами, начала спускаться по галерее, ведущей из полной костей ямы. Стены галереи были скреплены деревянными опорами, которые, на опытный взгляд Сары, не казались особо крепкими: некоторые уже покрылись мокрой гнилью, другие позеленели от влажности. Что еще хуже, для поддержки потолка подобных подпорок было явно маловато, словно кто-то убрал отсюда часть опор, не задумываясь о том, что может случиться. Сара покачала раскалывавшейся от боли головой. Без сомнения, она далеко не в самом безопасном месте, но на данный момент это меньше всего ее волновало. Ей нужно где-то укрыться, чтобы оправиться от ран.

Галерея вела Сару вниз — а затем женщина оказалась в зале побольше. На земле она заметила подобие дощатого настила, по которому уже расползлись длинные щупальца белой гнили. На настиле рядом стояли два полуразвалившихся кресла, и на одном из них, не шевелясь, сидел кот, который, казалось, уже давно поджидал Сару.

Сара провела фонариком вокруг. В самом широком месте подземный зал составлял примерно пятнадцать метров, но в дальнем его конце стена, очевидно, обрушилась, и грунт завалил комнату почти до самых кресел. Сверху постоянно капала вода, и, огибая стенку, Сара наступила прямо в лужу. Та оказалась на удивление глубокой, и женщина потеряла равновесие.

Чертыхаясь и чувствуя, как нога промокает в грязной воде, Сара, чтобы не упасть, ухватилась за первое, что попалось под руку — одну из потолочных подпорок. Она надеялась опереться о твердое дерево — но опора хрустнула, в руке осталось лишь несколько сырых щепок, и она упала прямо на стену, еще глубже соскользнув в лужу. Что было хуже — опора, за которую она схватилась, сдвинулась с места и между кривыми деревянными планками, поддерживавшими потолок, образовалась дыра. Сверху на Сару посыпалась земля — женщина пыталась встать на ноги и выбраться из-под потока грязи.

— Во имя всего святого! — раздраженно крикнула Сара. — Что за чертов дурак построил это место?

Она выбралась из лужи, вытирая глаза, в которые попала земля. По крайней мере, ей удалось не уронить фонарик, которым она теперь воспользовалась, чтобы внимательнее рассмотреть все вокруг. Сара осторожно обошла выкопанный зал, оценивая состояние подпорок: все они подгнили.

Поджав губы, Сара спросила себя, что вообще заставило ее сюда спуститься — и повернулась к коту, который и усом не пошевелил за все то время, пока Сара, чертыхаясь и падая, ходила по комнате. Охотник терпеливо сидел в кресле, высоко подняв голову и внимательно рассматривая Сару. Она могла бы поклясться, что в выражении его морды читалось нечто особенное — словно животное тихо подсмеивалось над ее борьбой с лужей и подгнившей подпоркой.

— В следующий раз я десять раз подумаю, если ты захочешь меня куда-то отвести, — гневно заявила Сара.

«Осторожно!»Женщина прикусила язык, напомнив себе, с кем имеет дело. Хотя зверь выглядел относительно невинно, коты-охотники, особенно одичавшие, порой становились очень возбудимы, и ей не следовало делать ничего, что могло бы насторожить животное. Сара подобралась поближе к пустому креслу, следя за тем, чтобы не делать резких движений.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросила она ласковым голосом, демонстрируя коту запачканные грязью ладони, словно показывая, что ничего плохого делать не собирается.

Когда Сара села в кресло, в голове у нее вдруг начала оформляться пока неясная, надоедливая мысль. Она смотрела на выкопанную комнату и пыталась понять, что именно так ее беспокоит, когда кот вдруг потянулся к ней. Сара все еще не была уверена, что может доверять животному, и потому отшатнулась, но тут же расслабилась, увидев, что Охотник всего лишь трется мордой о спинку кресла.

Сара заметила, что на спинку что-то накинуто, и осторожно протянула туда руку, чтобы взять неизвестный предмет. Он походил на кусок отсыревшей ткани. Откинувшись назад, Сара его развернула. Перед ней оказалась заляпанная грязью рубашка-поло в черно-желтую полоску. Сара ее понюхала.

Несмотря на тяжелое зловоние плесени и сырости, которым был пропитан воздух, она ощутила один-единственный, едва различимый запах. Почти незаметный след. Сара вновь принюхалась, чтобы убедиться, что не ошибается, а потом внимательно посмотрела на кота. Женщина чуть приподняла бровь: предположение, поначалу неясное и неопределенное, начало принимать форму. Мысли все ускорялись, и вдруг, словно пузырь, выскочивший на поверхность воды, все раскрылось перед ней с неопровержимой ясностью.

— Это его, да? — произнесла она, поднеся рубашку к покрытой шрамами кошачьей морде. — Ее носил мой сын, Сет… и он… это он наверняка выкопал это место! Боже мой, мне и в голову не приходило, что он мог спускаться так глубоко!

Несколько секунд она с новым интересом рассматривала зал. Но затем Сару вновь бросило в водоворот противоречивых чувств. До получения письма она страстно жаждала побывать тут, среди раскопок, сделанных сыном, словно это сделало бы ее ближе к нему. Но теперь Сара не могла насладиться своим открытием — более того, ей неприятно было тут находиться, неприятно думать о руках, сотворивших подземелье.

Она вздрогнула, когда в голове словно взорвалась другая мысль. Сара повернулась к животному, которое так ни разу и не отвело от нее немигающие глаза: