Ибуки перехватил чемоданы в другую руку, решительно обнял Ясуко, и они пошли вниз по ступенькам.

Неделю спустя Ибуки сидел за рабочим столом на кафедре, правил корректурный оттиск новой книги. У профессора Макино занятий в тот день не было, а двое других коллег уже ушли домой, оставив кабинет в полное распоряжение Ибуки.

Порой до него доносился звук шагов да телефон звонил в расположенной за толстой стеной библиотеке. Время от времени он стряхивал пепел в пепельницу и смотрел в окно с третьего этажа, на то, как желтые листья гинко трепыхались на ветках дерева, в любое мгновение готовые сорваться вниз и исчезнуть навсегда.

В пять часов отключили отопление, и в комнате заметно похолодало.

Временами перед его внутренним взором появлялась Ясуко, словно в голове рубильник включали, и он снова чувствовал в своих руках ее подвижное божественное тело, как тогда, в отеле на окраине Атами, и в душе нарастало беспокойство. Он с дрожью вспоминал податливую нежность ее запястий и рук, таких хрупких, что временами ему становилось страшно, не отломятся ли они. И тогда он уходил из пыльного и бесцветного мира книг и папок, разложенных на столе, и предавался мечтам, пока не начинал, словно птица, парить в облаках, в неестественно яркой пустоте, где все цвета сливались в один нестерпимо чистый свет.

Только после расставания Ибуки осознал, что ему известно о происходящем в доме Тогано и планах Ясуко не больше того, что она рассказала в поезде.

Перепуганный ее упоминанием о возможной свадьбе с Микамэ, Ибуки поддался импульсу, попытался силой сделать Ясуко своей, но получил лишь необычайно богатый чувственный пир, в конце которого она просто-напросто ушла, не оставив после себя ничего.

Дома он со вздохом отчаяния посмотрел на свою маленькую дочку и стройную безупречную женушку – в одной ни капли детской сладости, в другой ни грамма искуса – и увидел в них только рабские узы, крепко-накрепко сковавшие всех троих.

Сегодня и позавчера он читал лекции, но Ясуко в аудитории так и не появилась. Он просил ее звонить ему в кабинет в любое время, вне зависимости от расписания занятий, вот и сегодня все мешкал и мешкал, даже отменил лекцию в другом университете, чтобы не уходить в три. Проще всего было бы самому набрать номер дома Тогано, но совесть не позволяла.

Ибуки взглянул на наручные часы – оказалось, что уже десять минут шестого. Дольше ждать просто глупо. Он собрал исписанные листы, запихал их в портфель, снял со стоящей в углу кабинета вешалки пальто, надел его…

И вдруг раздался телефонный звонок. Обычно медлительный, Ибуки опрометью бросился к аппарату и схватил трубку, но, услышав мужской голос, разочарованно облокотился на стол.

– А, это ты.

Голос принадлежал Микамэ, которому не было никакого дела до разочарования Ибуки.

– Что за приветствие! – беззаботно воскликнул друг. – Послушай, я тут на одну вещицу наткнулся в книжной лавке неподалеку от больницы и хочу, чтобы ты на нее взглянул.

– Опять твоя порнография?

– Промашечка вышла. Это оттиск со старого выпуска журнала «Светлый ручей». Довоенный. Эссе Миэко Тогано под названием «Мысли о Священной обители на равнине». Читал когда-нибудь?

– Хмм… Нет. Священная обитель на равнине… не об этом ли месте говорится в «Сказании о Гэндзи», в связи с госпожой Рокудзё?

– В точку. Я пару раз читал этот роман, на современном японском, конечно, хотел найти там что-нибудь об одержимости духами, и оказывается, там все на этой госпоже Рокудзё завязано, да ты и сам в курсе. Миэко ни разу не упоминала о своем исследовании, и я даже не подозревал о публикации, но теперь выходит, что она взялась за эту тему задолго до Акио. Меня эссе поразило, а тебе, как специалисту, и подавно будет интересно.

– Спасибо. Ты прав, я бы с удовольствием взглянул на него. Кроме того, мне хочется побольше узнать о Миэко Тогано.

– Помнишь, ты говорил мне тогда, на вокзале Киото, что Ясуко и Миэко как будто бы в разных масштабах видятся? Тогда я не согласился, но теперь начинаю тебя понимать.

Очевидно, эссе действительно произвело на Микамэ неизгладимое впечатление, да такое, что он даже не спросил о том, как Ибуки и две женщины провели остаток времени в Киото. И только когда Ибуки робко признался, что вернулся домой дневным экспрессом, причем ехал вдвоем с Ясуко, интерес Микамэ снова пробудился.

– Она сильно рисковала. На твоем месте я бы вытащил ее из поезда в Атами или еще где-нибудь.

Ибуки мрачно усмехнулся, услышав эти слова. Другу и в голову прийти не могло, что именно так он и поступил.

– Одолжи мне копию эссе, – попросил он, опасаясь, что Микамэ начнет развивать скользкую тему. – Хотелось бы его прочитать. Ты из больницы звонишь?

– Да. У нас сегодня консилиум, но до начала я собираюсь заехать перекусить в кофейню, в ту, что рядом с твоей работой. Поболтать не удастся, но загляни туда по дороге домой, и я отдам тебе эссе.