— Скажите тоже! Я их никогда не забуду! Как вы думаете, в каком виде она нас видит?

— Это вопрос по твоей части.

— Хорошо, — Эмиллиан посмотрел в окно. — Если я сейчас отправлюсь к Мададу, это не будет наглостью. Завтра с самого утра я вернусь с результатами, это вас устроит, мэтр?

— Очень даже. Надеюсь, я за ночь оправлюсь…

Но утром ничего хорошего не произошло. Я проснулся рано в ужасном настроении, потому что впервые за много лет ночевал дома БЕЗ Трианы! Мало того, что уснул с трудом, так еще и проснулся раньше некуда!

Первое время я понять не мог, где я вообще. Вы же знаете, что у меня иногда бывают проблемы с памятью, так еще и обстановка непривычная! В смысле, нет моей метаморфозы под боком. Триана осталась во дворце, и причина у нее была какая-то расплывчатая, я так и не понял.

Тут в дверь постучала Аврелия, робко напомнив, что я сам просил меня разбудить утром. Хм, утром… мне почему-то всегда казалось, что утро — это часов этак в десять… а не шесть! Я забыл, когда так рано вставал…

При дворе давно привыкли к моим причудам, в Академии — еще раньше. Мой наставник, не к утру он будет помянут, ибо отравит весь день, винил в этом мои внутренние часы. Из-за пространственно-временной аномалии на границе с осколком Континента, где теперь обосновался мир Демонис, время там идет иначе. Я, если вы помните, частично демон, и свое детство голубое-голубое провел там, на родине — папаша забрал у мамочки-эльфы. Я не имею ни малейшего представления, как я отказался сначала на Континенте, а потом на Лио-Лер. Но факт в том, что мне трудно, до сих пор очень трудно подстраиваться под ток времени здесь, за пределами Демониса.

Я шугнул работницу и решил все же подняться. По идее, она должна была придти меня будить, когда будет готов завтрак… вот бы это было так!

Боги, еще и одеваться! Одеваться, шнуровать себя и застегивать, все эти веревочки и пряжки на костюме дворянина и на мантии мага, о ужас… Пошли вы…! Я одел самые распростые, немного потертые домашние штаны, заправил в сапоги несколько неровно, не стал застегиваться на все пуговицы рубашку… черт бы побрал того, кто решил, что широкие рукава, чуть ли не фонари, это красиво! Триана, что за жуткое у тебя хобби, пытаться одеть меня по моде!

На плечи легла мантия, я затянул шнур у горла, плюнув на пряжки. Ну и вид у меня был…

Нет, обычно, то есть когда меня с самого утра ждет работа во дворце, я выгляжу очень прилично, должность обязывает, надо выглядеть соответственно. Если всей королевской чете и близким друзьям и знакомым глубоко плевать на мой внешний вид, я слишком могуществен, чтобы со мной спорить, то придворное собрание не побоится пикнуть про уважение к ним, любимым…

Но я дома, черт возьми, и я могу позволить себе выглядеть, как я того хочу! Здесь нет ни одного советника или благородного господина; и откуда такая свора на балах-то берется? Где они в нормальное время суток прячутся? Едва ли половина наберется во всех государственных предприятиях и организациях… чем они все занимаются?!

Когда появился Эмиллиан, я как раз заканчивал завтракать. Мне было так хорошо в большой столовой одному, это так способствует медитации и расслаблению, чего у меня намеренно никогда не получалось…

Раан сообщил мне, что целитель ждет меня в такой-то гостиной, я ему жестом объяснил, путь ведет эльфа сюда, я пока успею допить наш традиционный напиток.

Эльф появился мрачнее тучи, без ожидаемых бумаг с его почеркушками, но с полупустой знакомой пробиркой.

— Доброе утро, мэтр.

— А доброе ли?

— Совершенно с вами согласен, — откликнулся эльф, усаживаясь рядом со мной, а я сидел во главе стола. Я широким жестом отодвинул всю посуду, чтобы было куда поставить локти. — Я только что от Мадада.

— И? — спрашиваю.

— Он вас вежливо послал с такими подарками, — Эмиллиан вздохнул и пояснил, глядя на мое удивленно лицо, — Я вечером отдал ему вот эту самую пробирку. Слава богу, у вампира его возраста гипертрофирован здравый смысл, и он не тащит в рот всякую гадость, не узнав что-то о ней сначала. Один глоток, мэтр, всего один крохотный глоток того, что вы называете кровью, за мгновение сжег его помощника! Да со светлыми такого никогда не бывало, они же не нежить, чтобы гореть! Мадад только понюхал "кровь" через заткнутую пробку, сказал, что такой объем памяти крови сожжет на месте любого, кто попытается вникнуть, не обязательно вампира, и сказал, что даже в руках держать пробирку не хочет — боится.

— Офигеть, — все, что я смог сказать.

— Я исследовал, как вы просили… — продолжил целитель. — Но я не могу сказать ничего определенного, слишком мало времени у меня было. Я могу сказать лишь то, что все время, пока я наблюдал за ней, — он легко взболтал жидкость, она стала еще более вязкой и почти прозрачной, — кровь изменялась. Она постоянно менялась, и сейчас это уже почти вода. Чистая, без любых примесей, еще немного, и вся она обратиться в воду. Жидкость выглядит мутной потому, что это раствор. Как бы сказать, превращении происходит по частям. Когда вы мне её дали, так уже была какая-то доля воды, это точно. Сейчас младшие сотрудники разбираются с тем, что мне удалось обнаружить. Сортируют данные. Мэтр, скажите, вы знали, что у Веорики такой сильный голос Крови? Не тот, что чувствуют между собой представители одной расы, а тот, которым обладают оракулы? Памятью Крови?

Знал ли я? Еще как знал, именно это меня сначала и насторожило. Но я ему не сказал, я просто забыл и про память Крови, и про загадочный двойной возраст девочки. Меня больше озаботили способности её тела и смена облика.

Кто-то на всех парах бежит по лестнице, по коридору, бежит сюда. Могу поспорить, это она…

Дверь резко открывается, и перед нашим с Эмиллианом взором предстает растрепанная Веорика. Простыня некрепко обмотана вокруг тела, завязана узлом на уровне талии, большим таким узлом. Сверху плащом её укрывают её волосы, они куда длиннее пяток, они наверняка волочатся по полу.