И Кравцов с Вадиком отправились к месту происшествия.

Происшествие было в самом разгаре: Липкина стояла с лопатой, а Нюра с мотыгой, угрожая друг другу. Анатолий сидел на крыльце, курил, в конфликт не вмешивался. На улице стояли соседи и в зависимости от симпатий, высказывали свои мнения. Расторопный Анатолий успел поставить несколько столбов, набил на поперечины уже довольно много штакетника. Липкина ловчилась забор порушить, а Нюра не давала.

– Сшибу все, так и знай! – кричала Липкина. – Это что ж за гадство такое неприличное: половину моей территории отхватили! Обрадовались!

– Уйди! – требовала Нюра. – Руку отрублю!

– Вот взбесились бабы! – покачал головой Хали-Гали.

– И разнять некому! – сокрушалась Синицына. – Толь, ты чего сидишь, как ни при чем?

– Я по старым ямкам ставил. Я виноват, что ли? Мне все равно.

– Именно, по старым! – обрадовалась Нюра поддержке мужа. – Значит, там забор стоял!

– Не ври! – вскрикнула Липкина. – Я крыжовник двадцать лет по своему краю сажала, пока не померз, вот корни – тут, тут и тут! Вот граница где! А столбы вот где! Оттяпали мой двор, паразиты! Не дам! Отец мне говорил: наш двор от колодца до березы. Вон колодец – а вот тут береза была! Вот он, пенек от нее, на вашей территории оказался! Это как?

Тут Хали-Гали увидел идущего к винзаводу Геворкяна и посоветовал:

– Надо Роберта Степаныча позвать. Армяне – они рассудительные. Роберт Степанович, иди сюда!

Геворкян подошел.

– Роберт Степанович! – с надеждой закричала Липкина. – Вам со стороны виднее! У вас Карабах, вы знаете, как такие дела делаются! Вот, смотрите! Даже на глаз видно! Вот тут должен забор идти по справедливости. Вот моя территория – от колодца до березового пня!

Геворкян внимательно осмотрел и столбы, и колодец, и пень, говоря при этом:

– Вы успокойтесь. Худой мир лучше доброй ссоры.

– Ага, худой! – сказала Нюра. – Совсем прохудился!

– Да, вижу ямы от старой ограды, – честно сказал Геворкян.

– Правильно! – похвалила его Нюра.

– Но есть еще ямы, – продолжал Геворкян быть объективным. – Совсем травой заросли. Тоже забор был, но раньше.

– А-а-а! – восторжествовала Липкина. – Съели? Убирайте столбы, сказала!

Нюра обиделась на технолога и от обиды перепутала его фамилию с именем.

– Уходи отсюда, Геворкян Степанович! У тебя младшая дочь школу кончает, конечно, ты теперь за Липкину будешь, она же учительница!

– Как вам не стыдно, Анна Антоновна! – вежливо возмутился Геворкян. – Мою принципиальность все знают!

– А я не знаю! Правильно забор ставим, вот что я знаю!

– Если совет хотите, могу дать. Найдите место, где раньше всего забор стоял, там и ставьте.

– Согласны! – одновременно закричали Липкина и Нюра. И посмотрели друг на друга.

– С чем ты согласна, старая карга? – спросила Нюра.

– А с тем, что забор раньше стоял вот тут! – показала Липкина лопатой.

– А я говорю – тут! – Нюра вонзила мотыгу в землю очень близко от ноги Липкиной.

Та обратилась к людям:

– Все видели? Она ноги лишить меня хотела!

– Языка я тебя лишу в первую очередь! – в азарте закричала Нюра.

– Ну, Нюра! Мне терять нечего! – взяла Липкина лопату наперевес.

Всем стало нехорошо. Но тут Анатолий, глянув вдоль улицы, сказал недовольно:

– Дождались, милиция идет!

Встал и удалился в дом.

Кравцов и Вадик приблизились. Липкина с Нюрой наперебой начали рассказывать участковому, в чем суть разногласий. Соседи помогали – само собой, еще больше запутывая вопрос.

Кравцов терпеливо слушал, а потом спросил:

– Вы лучше скажите, у вас планы земельные есть?

Ни Липкина, ни Нюра на это ничего ответить не могли. Липкина опять начала про колодец и березовый пень, а Нюра про старые ямки, но Кравцов остано– вил их:

– Все ясно. Пошли в администрацию.