И все же… Он был не жалким тумзалиатом, выращенным в неволе, а свободным залиатом, гордым и своевольным. Он поступал под диктовку своих эмоций, как это вынуждены делать низшие существа. Как его доминанта она была обязана…

Шум прервал ее мысли. Громкий и уродливый, он становился все более назойливым, пока вдруг на ее восприятие не легла Тень. Она мгновенно оставила свое средоточие, полностью вернулась в оболочку, встала на босые ноги и поклонилась.

«Эдонаи!»

Ответного приветствия не было – только резкая боль от модуля данных, втиснутого в ее сознание. Она увидела головокружительную картину большого эфириума, залиатов в их танце. Картина стала сужаться, пока не выделилось одно существо: не такое крупное, как другие, но с плотной структурой. Рисунок его эманации был стройным, его цвета – глубоки и хитроумны, резонируя во всем спектре, который она в состоянии была воспринять, и наверняка далеко за его пределами.

Залиаты танцевали все быстрее и быстрее. Вспыхнули на мгновение линии силы. Не обращая на это внимание, танцоры продолжали кружиться, но не смогли полностью скрыть, что один из их числа… исчез.

Страх что-то шептал ей, но она подавила его и осмелилась задать вопрос:

«Когда?»

«Пробуди своего подчиненного», – приказал айлохин.

Начал формироваться второй вопрос – она подавила его и спрятала тень этого действия в энергичном пробуждении Руула Тайазана.

Она резко сдернула с него одеяло и уничтожила ненужную тряпку.

«Руул Тайазан! – окликнула она резко, чтобы причинить боль – и, возможно, предостеречь. – Нас призвали».

Он пришел в себя – насколько это позволял сосуд – поспешно встал на ноги и поклонился. Его волосы взметнулись в воздухе, ставшем густым ото льда.

«Удали свое влияние, – пришел к ней приказ. – Я желаю осмотреть его в отдельности».

Страх лизнул ее сердцевину – крошечный язычок пламени, который легко было погасить. Она медленно и осторожно убрала свою защиту. Руул Тайазан почувствовал, как она отдаляется от него, и выпрямился, широко раскрыв глаза. У основания его шеи билась жилка. Она отвернулась и отошла, как ей было приказано, но перед этим успела увидеть, как на его гладкой нагой коже образуется слой льда.

Со второго уровня она наблюдала, как Тень растягивается вверх и вниз, пока не исчезает из поля ее жалкого восприятия. Напротив – и почти поглощенное ею – находилось слабое пятно мутного света, у которого едва хватало силы, чтобы проникнуть на более высокие уровни.

Страх вспыхнул. Она оттолкнула его прочь и сосредоточила все свои чувства на Тени, пытаясь проникнуть сквозь нее, выискивая своего подчиненного, волнующиеся огни его сущности, и потрясенно поняла, что мутная эманация – это и есть он.

«Покажи себя!»

Гром приказа почти разорвал ее самообладание. Как Руулу Тайазану удалось сохранить свою маску под его напором, ей было не понять.

Мутные огни сжались, словно в страхе – и вяло разгорелись.

Там, под Тенью, она осмелилась глубоко в тайнике своего сердца сформировать мысль, надеясь, что он ее услышит.

«Если ты будешь слишком мал, – прошептала она, – тебя сочтут недостойным».

Тень сгустилась – и приказ повторился. Она с трудом сохранила контроль, сосредоточилась – и увидела, как вспышка чисто золотого света пронзает верхние уровни эфира. И еще одна, которая показалась ей почти такой же синей, как его глаза.

Она снова начала действовать, когда холодный разум посоветовал бы ей выжидать.

«Эдонаи!»

Тень оторвала частицу своего внимания от Руула Тайазана и перенесла ее на нее. Она простерлась ниц.

«Говори».

«Эдонаи, если этот подчиненный будет уничтожен, я не смогу выполнять великий труд до тех пор, пока не будет сформирован новый сосуд и не будет загружен и обучен новый тумзалиат».

Ее мысль была ровной и прохладной. Ее щиты были опущены.

«Это – плохой инструмент, – отозвался айлохин. – Возможно, ты достойна лучшего».

«Эдонаи, он достаточно хорош. Вы пришли сразу после поединка воли. Мы оба измучены».

Крыло темного удовлетворения пересекло ее восприятие. Тень сгустилась, обволакивая ее, отсекая ее восприятие. Страх пронизал ее существо пламенным копьем. Она переждала его, крепко обернула вокруг себя оставшиеся ей чувства и стала терпеть, пока Тень сжималась все сильнее, а чувство удовлетворения росло, наполняя все уровни, на которых она жила, замораживая ее мысли, разрывая ее сущность, уничтожая…

Где-то за пределами бесконечного ледяного мрака ее растерзанные чувства зарегистрировали вспышку света. Одиночный луч пронизал Тень, становясь ярче и шире, распространяя волны золотистого и синего света.

Вокруг нее – внутри нее – айлохин захохотал, и это было ужасно.

«Он демонстрирует качество, – объявил холодный голос. – Ты можешь продолжать».

Тень ушла. Ее чувства вернулись вспышкой мучительной боли, и она упала на физический уровень так внезапно, что тело забилось в судорогах и она закричала по воздуху.