Попов обнаружил в оружейке несколько не разобранных 82-мм минометов, ДАК, «сачок», две буссоли, ПУО… Все было новое, почти в смазке — очевидно, что никто к ним не прикладывался.

«Надо проводить занятия», — подумал Юра, — «все под рукой. А потом и на стрельбы, Бог даст, съездим… Плохо, конечно, что «пиджаки» ничего не делали, но, по крайней мере, ничего не испортили!».

Попов с горечью подумал о машинах. «Шишиги» хранились в боксах, в парке, и хотя числились под охраной караула, многие запчасти с них — наиболее ценные — были украдены. Из трех машин едва можно было бы собрать одну, годную для передвижения.

— В общем, принимай технику как есть, — сказал командир батальона, — а с «пиджаками» я поговорю. Им скоро увольняться… Но уволиться им будет нелегко, пока технику не восстановят. Пусть деньги собирают, покупают отсутствующее… А ты запчасти ценные, мой тебе совет, в парке не храни. Держи здесь — в казарме в каптерке у старшины. Старшина у вас хороший — ничего не уйдет отсюда. Лучше пусть водители перед выездом помучаются, поставят все, что надо — заодно и практику пройдут, а у тебя имущество все в порядке будет. В парке там проходной двор — прапоры наши собственные и тырят ценности. Как еще до боеприпасов не добрались, интересно?

«Пиджаки» покряхтели, конечно, но деньги собрали. После длительного разговора с командиром батальона.

Юра взял с собой на авторынок зампотеха, и под его чутким руководством практически сразу купил все, что ему было нужно.

— Наверное, наши же запчасти и покупаем, — грустно пошутил зампотех. — При коммунистах за такие дела у нас полчасти расстреляли бы. А сейчас все можно. Власти нормальной нет, порядка нет, никто государство не боится. Бандитов боятся. Смута, короче. Смутное время.

Старшина, конечно, в восторг не пришел. Попову пришлось проставиться — четыре бутылки водки, и две большие жареные курицы. После этого старшина записал все, что получил, прикрепил к каждой детали маленькую липкую бумагу с номером, и разложил по свободным полкам.

Другой проблемой стала сама канцелярия. Помещение было невероятно задрипанным. Нужно было менять полы, клеить обои, заменить стекло в окнах… Сама казарма была еще в относительно неплохом состоянии — старшина постарался. А вот канцелярию он делать отказался категорически — «Это забота командира батареи» — сказал. «Будет нормальный командир — сделает под себя».

Теперь, действительно, нужно было делать «под себя».

В личном составе оказались и плотник, и отделочник. Единственная, но, пожалуй, основная сложность состояла в том, что ба этих ценнейших кадра пребывали в непрерывной командировке — где-то что-то строили и отделывали. Иногда их отлавливал старшина. Самому Юре увидеть этих двух бойцов не удавалось. Он было рыпнулся к командиру батальона, но был мгновенно осажен.

«Эти в распоряжение комбрига отданы. Бесполезно дергаться. Воспитывай кадры в собственном коллективе», — сказал комбат. — «Главнейшую заповедь помнишь? Не можешь — научим, не хочешь — заставим».

Заставлять надо было еще много. Учебно-материальная база отсутствовала в принципе. «Пиджаки» даже не знали, что это такое. Как, собственно говоря, что такое батарейная документация. Из всего, что было нужно, присутствовала только штатка. Да и та — оформлена кое-как. Хорошо, что хоть у старшины с бумагами было все в ажуре.

Отъевшийся не по-детски каптерщик Салтыков все распоряжения старшины выполнял особо добросовестно, ибо и жизнь каптерная его вполне устраивала, да и бит сильно за провинности был он пару раз, что, видимо, запомнил надолго.

С расписанием занятий было полная «задница». Роль писаря в роте исполнял какой-то бедолага, не освобожденный от исполнения ни одной из остальных своих обязанностей. В результате его тащили, буквально рвали на части все, кому он был нужен. Из столового наряда забирали в канцелярию писать расписание, из каптерки тащили с матюками обратно в столовую…

Эту проблему Попов решил мгновенно. Сходил в штаб, поговорил с начальником, и убедил его, что так дальше жить нельзя. Акимов был сообразительным капитаном — по крайней мере, в том смысле, что прислушивался к голосу разума. Итогом переговоров стала новая система, при которой в штаб добавился еще один боец, и штабные «голованы» начали методично писать расписания для всего батальона. Одному из «пиджаков» требовалось только зайти в штаб и забрать готовое расписание, чтобы повесить его в казарме.

Пользуясь расположением своего бывшего командира батареи, Попов через третьи руки достал два пустых ящика из-под артиллерийских снарядов, и один — из-под мин. Это была основа для учебно-материальной базы. А теперь нужны были флажки, картон и пластик для схем, материал для нарукавных повязок…

Да, честно говоря, все было решаемо. И «пиджаки» не такие уж тупые и ленивые — они и рады были бы соответствовать своим должностям, только не знали — как? И деньги были, чтобы купить обои, ДСП, картон и прочий нужный материал. Не так уж и много денег на это требовалось.