Васька с отцом переглянулись. До неминуемой встречи оставалось около десяти секунд.

– Пап, это - бандит...
– шепнул Васька.

– Конечно, - довольно громко ответил Ужов, - сейчас нам решат проблему ночлега.

Крепыш завернул за сарай, бесстрастно осмотрел сидящих на снегу и сообщил:

– Едем.

Ужовы без разговоров поднялись, подхватили вещи, бодро пошли за крепышом к машине, и со стороны вся сцена выглядела самой мирной на земле.

На просторах джипова салона их ожидал вполне добрососедский приём: четыре пары ничего не выражающих глаз и два дула, направленных на вновь прибывших. Крепыш кивнул, и Ужовы как-то сразу оказались на полу, тихо и без напряжения. Джип наконец рванулся, будто заскучав тут ждать вас всех на пожаре.

Летели молча. Васька от нечего делать разглядывал крутомордые башмаки своего конвоира: толстенные подошвы с металлом на носу, зеркально надраенный кожаный верх. Серьёзная обувь, выразительная. Васька почему-то представил себе, как этот ботиночек легким движением носовой части разбивает телевизор на Муськиной даче. И холодильник. На множество частей. Осколки хрустят, соусы и сосиски глупо катаются по стёклышкам. Жалко сосиски.

Иван Иванович, лёжа рядом, старался представить себе грядущее объяснение с начальством: ведь ясно, что обжигать горшки не боги были направлены. Языкознание языкознанием, но по фене Ужов не ботал, и вообще - какая она сейчас, феня-то?

И как только Иван Иванович принял решение выражаться исключительно вежливо, с применением московской литературной нормы, джип затормозил, ребятки ожили, крепыш опять кивнул. Затемнение.

Следующий кадр: Ужовы сидят в уютных велюровых креслах, забранных полиэтиленовыми чехлами.

В некотором отдалении, у большого огнедышащего камина сидит, потягивая томатный сок, крупный лысый мужик с абсолютно круглым животом, смиренно отдыхающим на коленях владельца.

– Здравствуйте, - приветливо сказал круглобрюхий.
– Я сожалею, что моим друзьям пришлось нарушить ваши планы.

– Здравствуйте, - приветливо ответили Ужовы.
– Ничего страшного.

– Ничего? В самом деле?
– Круглый живот чуть повернулся в сторону Васьки, которому показалось, что подвинулись все стены гостиной.
– Тебя как зовут?

– Василий, - с достоинством сообщил тот.
– А вас?

– Мар Марыч, - ответил живот.
– И в каком классе ты учишься, Василий?

– А вы?
– поинтересовался Васька.

Живот колыхнулся. Хозяин с еле заметным удивлением взглянул на старшего Ужова и поставил томатный стакан на тёмно-красный столик с резными ножками.

– Понятно. Слушайте. Я не даю и не беру обещаний. Вы оказались не в то время и не в том месте. Избавиться от ваших трупов - пять минут работы. Но пока вы ехали ко мне в гости, я случайно посмотрел новости. Вы Ужовы?

– Из чего следует, - вежливо улыбнулся Иван Иванович, - что мы всё-таки оказались в нужном месте в нужное время. Не так ли, Мар Марыч?

– Конечно. А проверить всё-таки надо.
– Хозяин чуть приподнял ближайший к лицу подбородок.

В дверях показался крепыш, уже без шапочки, но с пистолетом. Кивнул. Щёлк, хлоп! Пуля пробила Васькину шею. Иван Иванович вздрогнул - и в следующий миг схватился за своё продырявленное плечо.

Кровь из обеих ран, слегка побрызгав на полиэтилен, предохранявший обивку кресел, остановилась. Дырки затянулись свежей плотью.

У хозяина пропали все восемь подбородков, а крепыш, нарушая субординацию, произнёс десять - двенадцать коротких ненормативных слов.

Исчерпав лексикон, крепыш осмотрел и обнюхал своё оружие, после чего повторно прицелился в Ваську, очевидно, полагая, что осечки бывают разные.

– Убери, - выдохнул хозяин.
– Иди. Ты теперь - слепоглухонемой. Понял?

Крепыш кивнул и спрятал пистолет.

Пока Галина готовила завтрак, Николай рассказывал Марии о своих исторических находках. Он любил архивы, книжную пыль и потемневшие зеркала. Ему казалось, что всё былое он видит намного чётче, нежели актуальное современное. Он давно не обращал внимания на прессу, жил своим умом, уважал жену за крепость духа, путешествовал по России при любом удобном случае. А то, что в родном сибирском городке ему ещё и учительствовать разрешали, воспринимал как милость. Как ни странно, в этой провинциальной школе даже зарплату давали вовремя - в отличие от остальных российских школ начала двадцать первого века.

Мария с облегчением в душе слушала его плавную речь, правильно построенную по-русски, а Галина разливала чай с травами, ненавязчиво подхватывая фразы Николая, и такая гармония царила за этим утренним столом, что передать её можно было бы только хорошей музыкой.

Галина тоже учила детей истории, но почитывала и фантастику, и модную эзотерику, собирала конфессиональную прессу и листовки от всевозможных сект, мечтала купить домик в лесу с большим телескопом на крыше, варить малиновое варенье и написать книгу сказок для современных малышей, ушибленных прогрессом.