Шрифт:
Дальнейшее разбирательство пало на целый ряд инстанций.
"Скорая помощь" пожелала знать, почему ребёнок остался цел и невредим. Милиция желала знать, кто помог ему с организацией прыжка. Служба спасения исследовала снег и асфальтовое покрытие двора и набиралась уникального опыта. Психологи активно работали со свидетелями. Наготове были психиатры. Пару бабушек всё-таки увезли в больницу с критическим артериальным давлением. Мамаши раскидали детей по коляскам и растворились наряду с собаководами.
Старший Ужов, кое-как отбоярившись ото всех любопытствующих, в тягостных предчувствиях задумчиво рассматривал младшего, уплетавшего на кухне борщ, и мечтал надрать ему уши. Или зад - солдатским ремнём с медной пряжкой.
Помолчали. Сын задорно взглянул на фантазирующего отца, встал и даже помыл за собой тарелку.
– Вот так, - философски заметил сын.
– Породнились, поравнялись, не дрейфь, батя! Жизнь - хорошая штука. Мы узнаем, чем кончится всё это дело. Ведь тебя волнуют какие-нибудь вопросы, а? Ну, например, как будет проходить Страшный Суд? Или: сколько лет простоит Останкинская башня?
– Видишь ли, Вася, - ответил отец, - теперь перед нами стоит нетривиальный вопрос: зачем?
– Жить-то? А-а... Брось, пап, выдумывать проблемы на пустом месте.
– Васька порылся в кармане школьного пиджачка, неожиданно извлёк пачку сигарет и со знанием дела задымил.
– Вася!
– зарычал некурящий Иван Иванович.
– А что? Скажешь - вредно? Ага... Очень вредно! Пивка в доме не найдётся?
– Девочек, может, подогнать?
– поинтересовался Иван Иванович.
– Может. Но попозже.
В дверь зазвонили, застучали. Телефон затилинькал с оголтелостью.
– Журналисты, наверное, - предположил Васька, давя окурок в раковине.
– Васька! Ну перестань же, гад! Ведь пепельница есть!
– заорал отец.
– Не кричи. Я не знал, что в нашем праведном и некурящем доме есть пепельница. И вообще - давай потише, а то мне как-то с прессой общаться влом.
– Надо предупредить маму, - сказал старший.
– Валяй, звони, - ответил младший.
– Пусть уносит ноги, если успеет.
– Ты, оказывается, груб и бессердечен, - заметил старший, торопливо набирая номер института.
– А это, папа, уже не имеет никакого значения, - сообщил отцу Васька, прикуривая вторую сигарету.
Ужов-старший разрывался: надо и Ваське затрещину, и Машу предупредить. Ситуация острейшая: журналисты пронюхали.
– Маша, уходи оттуда немедленно! Куда-нибудь!
– крикнул в трубку Иван Иванович, и разговор прервался.
У порога их квартиры толпились репортёры, подстрекавшие участкового ломать железную дверь. Участковый что-то лепетал про законы, его не слушали, болезненно толкали во все ребра, и бедняга чуть не плакал. Общая истерика вздымалась, как вихри враждебные.
Сведения о прилюдном дневном полёте десятилетнего мальчика с десятого этажа - при ином исходе - проникли бы только в уголовную хронику, но ввиду нетривиального результата дело приняло суровый оборот.
Массовый психоз всех журналистов города был лишь началом гонки за правдой. Некоторые писаки, особо пронырливые, ринулись к ясновидцам, магам и всем другим запредельщикам, кого знали сами или кого посоветовали друзья. За полчаса все колдовские приемные Москвы оказались переполненными под завязку, а прибыль даже самых неизвестных и начинающих взлетела на рокфеллеровский уровень.
Общее мнение, что мальчик был настоящий, не удовлетворило интервьюеров. Почему он упал, но встал, и убежал, и нос показал? Все маги единодушно подтвердили, что ребёнок - не терминатор, не пришелец, не обман зрения и не следствие массового гипноза. Он - москвич, Вася, десяти лет от роду. Всё.
Часть представителей прессы, которая поначалу надеялась получить дополнительную информацию с помощью участкового и не получила, эта часть окружила дом, заняла все лестницы, крышу, заблокировала лифт и пригрозила голодовкой. Особо резкие хотели перекусить телефонный провод Ужовых, но спохватились. Направили парламентёров на телефонный узел, намереваясь любой ценой организовать подслушивание, но вовремя вспомнили о существовании мобильной связи. Решили устроить радиоперехват. Один шустрый вспомнил о нелегальном сканировании сложных аппаратов и понёсся искать лучших тайных специалистов.
Словом, пока отец и сын Ужовы бранились на кухне, дом попал в такое плотное кольцо, что не выйти.
Подъехали компетентные товарищи, грамотно задали вопросы общественности и понеслись в генетический институт к Марии Ужовой, справедливо подозревая, что именно она и может пролить яркий свет.
Мария Ионовна, прервав совещание с перепуганными сотрудниками, разрешила всем уйти в бессрочный отпуск до особого распоряжения, затем велела Дуне бежать домой, хватать мужа за шкирку и ехать куда подальше. В самый медвежий угол. И всем денег дала.