— Но что же такое происходит?

— Это мы и сами хотели бы знать, — сказал монсиньор.

— Не скрою, брат мой, мы подготовили материалы, вручая которые вам, мы сильно рискуем. И действительно за этим столом есть люди, по мнению которых нам не следует этого делать. Но я всецело доверяю вам и, судя по тому, что я увидел, не ошибаюсь.

— Доклад о чем? — только и смог вымолвить монах.

— Так мы можем вам довериться?

— Довериться мне?

Кардинал Кьярамонти подал знак монсиньору Луиджи Бруно, который с таинственным видом достал из портфеля желтый пакет внушительных размеров.

— Помимо доклада о Папе, — заявил пурпуроносец, — вы найдете здесь прямой телефонный номер моего кабинета, а также сотовый телефон, по которому сможете оставить нам сообщение в любое время суток. Мы должны действовать одной командой, брат Гаспар, подобно тому, как это делали первые апостолы. Важно, чтобы мы до мельчайших подробностей были в курсе всего, что касается Верховного Пастыря. И не советую относиться к моим словам легкомысленно. Надеюсь, что, внимательно прочитав досье, вы поймете всю серьезность ситуации. И вот еще что: не говорите никому, абсолютно никому об этом пакете, равно как и о нашей беседе, все должно оставаться строго конфиденциальным. Вы никогда здесь не были, и я ничего вам не говорил. Понятно?

Монах утвердительно кивнул, взял пакет, открыл его, достал папку и принялся читать, то и дело останавливаясь. Это напоминало подробный, день за днем, отчет о поступках Папы за три последних месяца, включая отправленные им личные письма и телеграммы высокопоставленным церковным лицам других государств, так же как и свидетельства епископов и кардиналов, недавно видевшихся с Папой.

— Это что, шутка? — возмущенно спросил брат Гаспар.

— Так вы беретесь за это дело?

— Дело? О чем вы говорите, ваше высокопреосвященство?

— Недуги Его Святейшества… — начал было монсиньор Луиджи Бруно.

— Бессонница, — резко прервал его кардинал Кьярамонти.

— Именно.

— Он не пробовал принимать валерьянку?

— Бессонница, и не только, брат Гаспар, — продолжал кардинал. — Бессонница, которая длится дольше, чем может выдержать любой человек, и не будем забывать, что Его Святейшество, кроме всего прочего, человек. Человек, который к тому же, мягко выражаясь, уже не во цвете лет.

— Мы боимся, — вмешался монсиньор, — что бессонница вызывает у него серьезные галлюцинации.

— А врачи? Что говорят врачи?

— Папа наотрез отказывается даже слышать о врачах, — продолжал монсиньор.

— Ситуация безнадежна, — подвел черту кардинал. — Поэтому вы и здесь.

— Я? Бедный монах?

— Оставьте вы ваше притворное смирение, не прибедняйтесь, пожалуйста. Вы начинаете меня сердить.

— Так в чем моя задача? Что я, по-вашему, должен сделать?

— Главное, глядите в оба, постарайтесь заметить даже малейшие признаки одержимости, и в случае если ваше ученое мнение подтвердит наши подозрения, вам придется применить все ваше искусство, дабы изгнать Нечистого. Разумеется, в вашем распоряжении будет все, что вам потребуется, включая содействие папской префектуры, не говоря уже о государственном секретариате. Это и все прочее.

— И все прочее, — как эхо, подхватил монсиньор.

— Не знаю, до конца ли я вас понял. Вы просите меня…

Но он не осмелился закончить фразу.

— Послушайте, брат мой, у нас есть серьезные основания полагать, что в Папу вселился Нечистый.

— Что? Разве такое возможно?

— Вы специалист, — сказал Кьярамонти с улыбкой, в которой брату Гаспару почудилось лукавство, — и это мы хотим от вас узнать: разве такое возможно?

Брат Гаспар задумался, прочистил горло и сказал:

— Нет.

— Нет?

— Да, — поправился брат Гаспар.

— Так «да» или «нет»? — сказал Кьярамонти. — На чем остановимся, брат Гаспар?

— Рискованное предположение вашего высокопреосвященства ставит ряд вопросов, касающихся глубин нашего учения, над которыми следует поразмыслить спокойно и без спешки.

— Не пытайтесь увильнуть, брат Гаспар. Мы говорим с вами серьезно, совершенно серьезно.

— Разве речи вашего высокопреосвященства не покушаются на догмы Святой Матери Церкви?

— Какую догму вы имеете в виду?