— А дуб? Дуб тоже под землей? — спросила Уклейка. — И златая цепь на дубе том?

Коська мучительно задумался.

— Надо же — еще где-то пресноводные болота уцелели! Совсем рядом! И реки! И озера с рыбкой! — вскрикивал Афоня. — Они — там! А мы — тут! Как дураки последние!

— Нишкни! — приказал ему Антип. — Тебе волю дай — ты и тут декларацию писать примешься.

— Тут-то зачем декларация? — удивился Афоня. — Собираться надо — да и перебираться!

— А затем, что там-то как раз мелиораторы живут! И до сих пор, поди, болота понемногу осушают!

Наступила тишина.

— Туда так просто не попадешь. Там же как раз граница проходит, — первым заговорил Родриго. — А мне виза нужна, я же — титульная нация, коренное население… по матери…

— Ты?!? — Вера Федоровна даже руками замахала на эту черномазую физиономию.

— Я…

— Надо же!..

— Подумаешь, мелиораторы… — глядя в пол, произнес Афоня. — Уживемся с мелиораторами… Была бы пресная водица, а места, поди, всем хватит…

— Значит, собираемся, — постановил Антип. — До границы, наверно, болотами дойти можно, а через нее как? Крещеные души, кто видел — как эта самая граница выглядит?

— Да никак она не выглядит! — Родриго даже развеселился. — Где лес — там просека и столбы, а где болото — я даже не знаю. На дорогах с одной стороны — пограничники, и с другой — пограничники, таможня, документы проверяют.

— Водяному документы не полагаются! — радостно сообщил Афоня. — И это — все? Стенки нет? Рва там, палисада?

— Кто ж тебе на болоте ров копать будет?! — возмутился такой радостной дурью Антип. — Уцелел, пулю из тебя добыли — ну и помалкивай! Сплыв! Декларация! Вот, крещеная душа Вера Федоровна, все и решилось. Прямо от тебя в путь и двинемся, только подкормимся чуток.

— Коли так — счастливого пути, Антип Батькович, — печально сказала Вера Федоровна. — И вы вот меня все покидаете…

Тут-то она и заплакала — понятное дело, от обиды на сына, но про сына никто не знал да и не узнал бы, ей было стыдно признаваться, что родное дитя ее бросило и навеки улетает в Канаду. Материнская гордость не дозволяла, чтобы чужие плохо про дитя говорили, хоть бы оно того сто раз заслужило, потому что дитя — СВОЕ.

— Да что ты, в самом деле, крещеная душа? — растерялся Антип. — Что ты сырость разводишь? А хочешь — давай с нами!

— А в самом деле, крещеная душа, чего тебе оставаться? — спросил Коська. — Все вместе и уйдем.

— Я по болотам не пройду, родненький, — ответила она.

— А мы тебе плотик собьем!

— И то. Собирайся, — приказал Антип.

Она вытерла слезы, подумала и решилась.

— Так я уж и собралась, некрещеная душа Антип Батькович! Вся я тут!

— А пожитки? — строго спросил водяной.

— Сколько тех пожитков!

И впрямь — из носильных вещей дома оставалась одна ненужная рвань, за эти годы Вера Федоровна совсем обносилась. А домашние вещи она вмиг и навсегда решила оставить сыну. Ему в Канаду лететь, билет дорого стоит, может, что и удастся продать?

— На озере я лодки видел, — сообщил Афоня. — Мы тебя на лодке повезем. а потом уж сколотим плот. И насчет имущества не волнуйся — кругом брошенные хутора, подплывем — и целое приданое тебе соберем!

— Так что же — прямо сейчас? — вдруг усомнившись, что все это происходит наяву, спросила Вера Федоровна.

— А чего ж! Запирай свой бассейн, кидай ключи в воду — и поплыли! Ему вот тоже оставаться нельзя — а все из-за нас… — Антип похлопал Родриго по плечу. — Ведь не миновать плот сколачивать — так не все ли равно, на одного или на двоих?

Родриго о таком способе эмиграции и не помышлял, открыл было рот — но прохладная ручка тотчас же пришлепнул губы, коготки чуть кольнули черную щеку. Таким образом Уклейка уберегла его от какой-нибудь умной глупости, способной рассердить батьку. Водяница, как умела, боролась за свою свадьбу и, кажется, почти победила.

— Разумно рассудили, — наконец подал голос Янка. — Ну что же, соседи, счастливого плавания!

— Разве не проводишь? — спросил Афоня.

— Провожу, да и вернусь.

Но болотный черт явственно загрустил. Он достал тщательно упакованную в полиэтиленовый пакет трубку, сел в углу и закурил, всем видом показывая — собирайтесь куда хотите, я вам тут не советчик, я так — проводить пришел…

— А как же с Дементием быть? — спросила Уклейка. — Он же с голоду помрет!

— По дороге и Дементия прихватим, — пообещал Антип. — Если согласится.

Афоня пробовал было похромать за лодкой, но дырка в ноге сильно мешала — он объяснил Коське, где эту лодку видел, и водяной довольно скоро пригнал ее к спорткомплексу. Надо сказать, Вера Федоровна очень вовремя собралась в дорогу — вода, которую этой ночью ветер нагнал в устье, через монашескую протоку поднялась и в озеро, если бы не водяные — утром уборщице пришлось бы выбираться отсюда вплавь.