Капитан Уиклиф, продолжая (при явно выраженном одобрении Сотоми) тактильное исследование «арбузов» (или «грейпфрутов») обстоятельно рассказал:

– Когда я родился, мама решила найти для меня какое-нибудь этакое имя, а то вокруг сплошные Джейкобы, Эндрю, Джеки и Николсы. Она стала листать библию, и – упс! Навуходоносор! Вот это круто! Такого имени ни у кого нет во всей Калифорнии!

– А меня зовут Судзуки Хирото, – сказал тот парень, который сомневался по поводу вампирской зубной пасты. – Это почти как у вас Джон Смит.

– А меня зовут Есано Балалайка, – сообщила очень изящная девушка с пронзительно-зеленой шевелюрой, одетая в золотистые шорты и топик, устроившаяся на стойке со стаканом какого-то подозрительно-фиолетового флипа в руке.

– Балалайка? – Переспросил лейтенант Бенитес.

– Hai! Для краткости меня иногда называют «Лайка», но это не считается.

– Ясно. Но Балалайка, это же сайберская винтовка, нет?

Немногочисленная компания у стойки весело заржала. Девушка пояснила:

– Нет, это треугольное банджо. Раньше на балалайке играли во всем СССР. В начале нашего века от СССР остались только осколки, а сайберцы начали экспортировать снайперские винтовки-полуавтоматы с брэндом «SVD-Balalaika». В нашем сериале «Пираты Черной Лагуны» у одной девчонки, снайпера русской мафии, прозвище: Балалайка. А моя мама в детстве просто торчала от «Черной Лагуны». Вот так…

– Надо же! – Бенитес почесал макушку. – А про что, кстати, сериал?

– Ну, – сказала она, – там одного парня из Токио отправляют за секретным диском с данными. Диск где-то на островке в Восточно-китайском море. В какой-то момент налетают местные пираты – интернационалисты, нанятые русской мафией. Потом оказывается, что info на диске такая стремная, что пиратам надо линять, пока их не разбомбили вместе с диском и парнем из Токио. Они линяют в Таиланд, и парень ненавязчиво включается в команду. А там дальше уже всякие совместные аферы.

– «Черная Лагуна», – уточнил Судзуки Хирото, – это пиратский торпедный катер.

Бенитес снова почесал макушку, обнаружив, что капитан Уиклиф куда-то испарился вместе со слегка обкуренной обладательницей бюста, раскрашенного под арбузы.

– Надо же, блин… Пиратский торпедный катер. Хотя у вас тут, говорят, ходили даже манчжурские пиратские подводные авианосцы.

– Ну, положим, не тут, – поправил бармен. – Положим, тут в лагуне для них глубина маловата. Они парковались снаружи рифового барьера. А в лагуну заходили только субмарины-катера в надводном положении и ещё гидросамолеты.

– Катера симпатичные, – добавила Балалайка. – Строгий модерн.

– А куда они делись? – Спросил лейтенант.

– Вчера вечером они ушли на север – сказал Судзуки Хирото, посмотрев на часы, обнаружил, что стрелка перевалила за полночь, и уточнил, – нет, уже позавчера.

– Хирото, ты уверен, что на север, к Хонсю, а не на северо-восток, к Окинаве?

– Я уверен. На Окинаве 20 тысяч американских солдат. Зачем туда идти?

Бармен показал пальцем на опустевший стакан Феликса Тринидада Бенитеса и поинтересовался:

– ещё стаканчик и свежий кусочек тунца, а?

– Угу, – американский лейтенант кивнул. – Спасибо, Сабуро.

– Нет проблем. Кстати, флот Цин-Чао, который вышел отсюда, не пойдет на Хонсю.

– Точно, – поддержал его Хирото. – Он возьмет острова Идзу и подождет комми.

– КНДРовцев с запада и айнов с севера, – уточнил бармен, наливая гостю пива.

Девушка отхлебнула фиолетовой ерунды из своего стакана и ехидно резюмировала:

– Сабуро и Хирото такие стратеги, прямо Саурон и Гэндальф.

– Что ты прикалываешься, Балалайка? – Сказал Хирото. – Все прозрачно. Пу Лунг У рассчитал: если установить КНДРовские ракетные батареи в трех местах: Хоккайдо, острова Оки и острова Идзу, то толстопузые на Хонсю сами встанут жопой кверху.

– Фигня! – Отрезала она. – Толстопузые запрутся в бункере и будут просить военную помощь у американцев. Тринидад, я правильно говорю?

– Про бункер не знаю, – осторожно сказал лейтенант, – но про помощь это верно.

– Вот! – Балалайка взмахнула своим стаканом так, что фиолетовая жидкость чуть не выплеснулось наружу. – Все слышали? Так что единственный реальный способ, это договориться, чтобы КНДРовцы врезали атомной бомбой по Токио. Толстопузые превратятся в барбекю, американцы пожмут плечами, и конец войне.

– Способ хороший, – согласился бармен, – но уж слишком стрёмный.

– Знаете, – произнес Бенитес, хлебнув пива, – это как-то странно. Я имею в виду ваше отношение к атомной бомбе для Токио. Все-таки это столица Японии…

– Столица якудза и их холуев, – перебила Балалайка, – столица паразитов. Пять дюжин толстопузых паразитов на гектар. Мировой рекорд. Даже холуи получают там десять килобаксов в месяц и имеют квартиру за полмиллиона баксов. А ты заканчиваешь 12-летнюю школу, в которой учат какой-то фигне, выходишь оттуда в 18 лет и можешь рассчитывать на 800 баксов в месяц, что равно аренде одной сраной комнаты, и не в Токио, а подальше. Можно учиться ещё три года в колледже и рассчитывать на 1200 баксов а месяц. Какое счастье. А лет через пять, если ты будешь хорошо кланяться…