Охранники бдительно присматривались к ним, целя из «Сайги» и двух пистолетов непонятного пока предназначения. Один, видимо, старший наряда, наконец скомандовал:

— Всем не двигаться! Сейчас разберёмся…

Совсем неподалёку вдруг вспыхнуло ожесточённое мельтешение огней, красных и синих. Две милицейских машины, заливая ночную улицу вспышками, подлетели с двух сторон, затормозили с визгом и скрежетом — потрёпанные «луноходы», видавшие виды, — и оттуда повалили целеустремлённые стражи порядка, по своей милой привычке вопившие, дабы их, паче чаяния, не перепутали с пожарными:

— Милиция! Всем стоять!

Давненько уж Смолин не помнил, чтобы он при виде милиционера испытывал такую радость. Он стоял, блаженно ухмыляясь, уже понимая, что первый раунд он всё-таки выиграл.

Подполковник Пряхин, кряжистый и степенный, показался из-за спин своих подчинённых, успевших взять в кольцо всех присутствующих (в том числе и частных охранников). Неторопливо, вразвалочку, подошёл к Дашеньке и вкрадчиво осведомился:

— А что это у вас, девушка, такое?

Дашенька таращилась на него с несказанным ужасом, как птичка на гипнотизирующую змеюку. Её смазливое личико не отражало и тени мыслительных процессов — один нерассуждающий страх. Жаль, что телепатии на свете не существует и она не могла услышать обращённую к ней мысленную реплику Смолина: «Ну что, сучонка? Думала, это такая весёлая и выгодная игра? Вот и побарахтайся теперь, паскуда…»

Что бы там ни было, а первый раунд он выиграл.

…Уже давным-давно рассвело, и время приближалось к шести утра, когда Смолин медленно ехал по узкой улице своей «деревеньки». Временами он отчаянно зевал — но имел все основания собой чуточку гордиться. В милицейский протокол вся эта история попала именно в том виде, какой он предварительно и запланировал: добропорядочные граждане, числом трое, засиделись в гостях у своего старого знакомого, военного пенсионера Кузьмича — и, заметив нехорошее шевеление в квартире их общей знакомой гражданки Бедрыгиной — каковая, о чём им было прекрасно известно, находится в больнице, — встревожились и решили исполнить свой гражданский долг, то есть проверить, что это за личности ночной порой болтаются по старушкиной квартире. Ну, и оказалось, что личности данные (две — мужского пола и одна — женского) в первом часу ночи выносили из квартиры помянутой гражданки немалое число картин, представлявших немалую материальную, а также культурную ценность. Что было засвидетельствовано как сотрудниками частного охранного предприятия, так и сотрудниками милиции, по чистой случайности оказавшимися на месте происшествия. Другими словами, почти ничего и не пришлось придумывать — следовало лишь кое о чём умолчать. Как там у Сименона? Судья не солгал, но просто не сказал всей правды…

По совести говоря, Смолин и не надеялся, что хоть кто-то из троицы будет посажен или хотя бы судим. Наверняка тот, кто их послал на дело, заранее позаботился о «легенде» — и теперь будет отмазывать своих со страшной силой. Этот кто-то — человек, следует думать, неглупый…

Польза тут в другом. Во-первых, выручая завалившихся, наш неизвестный в той или иной степени себя засветит — появятся ниточки, следочки и тому подобное. Во-вторых, этот Пряхин, по заверениям Равиля, мент толковый, а троица наверняка в жизни не сидела напротив хваткого мента, умеющего раскручивать и не таких щенков. Сгоряча, растерянные и перепуганные, они обязательно сболтнут что-то лишнее — отсюда тоже может произойти некоторая польза…

Одним словом, ситуация перестала напоминать шараханья вслепую в густейшем тумане. Хоть какая-то, да определённость появится и…

Смолин, аккуратно притормозив у своих ворот, прямо-таки вытаращил глаза. Нет, ему не примерещилось — на лавочке у палисадника и в самом деле сидел не кто иной, как Кот Учёный, ещё с вечера напрочь пропавший из поля зрения команды. Выглядел он не просто безмятежным — довольным жизнью, прямо-таки кайфующим. Рядом с ним стояла туго набитая сумка, а в руках у учёного мужа был двухлитровый баллон пива, из коего он со смаком прихлёбывал. Из машины Смолин видел через невысокий боковой забор палисадничка, что Катька разлеглась напротив ворот, вытянулась в струнку, задумчиво и бдительно наблюдая за странным гостем, оккупировавшим лавочку.

Поначалу Смолин предположил худшее — что Ирка, прознав об очередной эскападе муженька по части женского пола, безжалостно его выставила за дверь, так что Кот Учёный вынужден скитаться по знакомым в поисках ночлега, пока супружница не успокоится. Однако вид на сей раз у Вадика был ничуть не понурый, наоборот, походило, что он на седьмом небе…

Смолин присел рядом на зелёную лавочку, достал сигареты и поинтересовался:

— Тебя каким ветром?

— Ну, у тебя телефон не отвечал…

Смолин вспомнил, что совершенно забыл включить телефон, покинув наконец с рассветом милицейское заведение.

— Да, точно… — сказал он. — Но что за спешка?

Надолго присосавшись к баллону, Кот Учёный какое-то время определённо блаженствовал. Потом, загадочно ухмыляясь, изрёк:

— Не смог я дотерпеть до более подходящего времени. Распирает меня, Вася…

— И что ж тебя распирает, болезный? — фыркнул Смолин.

— Законная гордость победителя, торжество и триумф… — протянул Кот Учёный.

— А точнее? То есть по какому поводу?

— Пива хочешь?

— А давай, — сказал Смолин. — У нас, чтоб ты знал, тоже маленький триумф…

Он поднял к губам горлышко и отхлебнул изрядную дозу. Небо было синее, стояла утренняя прохлада, вокруг — тишина. Жизнь казалась не такой уж скверной, а до старости было ещё далеко.

— Выдалось у меня свободное время, и решил я заняться делом товарища Кутеванова, — сообщил Кот Учёный, ухмыляясь во весь рот. — То есть зарылся в Кащеевы бумаги… Помнишь, был такой фильм — «Весь мир в кармане»?

— Что-то такое…

— Там уркаганы угнали банковский броневик… Увели в горы и думали, как открыть… Там ещё играла совершенно потрясающая прибалтийская сучка, от которой лично у меня зубы сводило. Они потом с хахалем прыгнули в пропасть, долго так летели, красиво, грустно…