— А ты мне нравишься. Чертовски. Вот и вся сермяжная правда. Если тебя не пугает мужик на тридцать лет старше…

— А почему это он должен меня пугать? До сих пор не напугал… и не разочаровал…

Её улыбка была не лишена лукавства — настолько, что в следующий миг простыня оказалась сброшенной на пол, девушка — сграбастанной, а малолетняя овчарка Катька — очень долго некормленой…

…Шевалье не выглядел удручённым или подавленным, но безусловно хмурым.

— Ты прости, что я раньше избегал конкретики, — сказал он, на миг отводя глаза. — Не всё было понятно…

— Что-то случилось? — спросил Смолин осторожно.

— То, что случилось, как раз кончилось… Я, знаешь ли, две недели ходил под статьёй и подпиской о невыезде.

— Бывает, — сказал Смолин. — А можно полюбопытствовать, какая статья?

— Незаконное хранение огнестрельного оружия.

— Ну что же, — сказал Смолин. — В общем, вполне благопристойная статья для солидных людей вроде нас с вами. Ни пошлого «хулиганства», ни позорной «педофилии», ни чего-нибудь откровенно юмористического вроде «потравы посевов»… Комильфо… Шевалье, я и мысли не допускаю, что вы сдуру прикупили китайскую «тэтэшку», с которой собирались брать сберкассу. Дело пахнет антиквариатом, а?

— Именно, — старик улыбнулся чуть смущённо. — Огнестрелом я не увлекаюсь, в отличие от клинков, но ведь каждый человек имеет право на безобидный бзик… Короче говоря, пару месяцев назад совершенно случайно попался продажный наган. Смешно, но мне вдруг отчего-то чертовски его захотелось. Чтобы был, чтобы лежал в столе, чтобы его можно было время от времени достать и пощёлкать… Отец вспомнился, быть может, я его наган с трёх лет помню… Смешно, а?

— Ничуть, — искренне сказал Смолин. — Каждый второй вас поймёт, не считая каждого первого — за исключением законченных пацифистов. Открою страшную тайну: я в жизни продал, наверное, с полсотни стволов — от кремнёвых восемнадцатого века до более-менее современных. И всегда, если время позволяло, на пару деньков оставлял себе поиграться. Это исконно мужское, Шевалье, что тут смешного…

— Роскошный был наган: девятьсот десятого года, самовзвод, с клеймом Сестрорецкого оружейного… Следовало бы, конечно, его привести в негодность, но я решил повременить. Можно было достать патроны, я хотел пострелять в тайге… Но ко мне неожиданно нагрянули. Нашли. Полное впечатление, знали, что искать. Тебе ничего не говорит такая фамилия — Летягин?

— Ещё как говорит, — сквозь зубы процедил Смолин. — Слышали краем уха про наши неприятности? — Он зло покрутил головой. — Шевалье, и они вам начали тупо шить статью? Как примитивному Ольховскому блатарю?

— Пожалуй, всё так и выглядело… — он улыбнулся не то чтобы хищно, но определённо не по-стариковски. — И протекало крайне серьёзно… правда, по моим впечатлениям, этот майор Летягин человек всё же чуточку примитивный и пробовал на мне свои следаковские штампы так, словно я этакий интеллигент-пианист, а не старый хрен гораздо более забавной биографии… Но, ты правильно подметил, прессовал он меня всерьёз.

— И вы ни словечком не обмолвились? — негодующе вскинулся Смолин. — Рапиркой со мной махали как ни в чём не бывало?

— А зачем?

— Я бы обязательно что-нибудь придумал…

— Не сомневаюсь и ценю… — Шевалье тонко улыбнулся. — Однако, если мне память не изменяет, кто-то совсем недавно категорически отказывался от всякой помощи, заверяя, что привык свои проблемы распутывать сам… Мне это тоже свойственно. Ситуация была не самая провальная. Другое дело, что мне отчего-то настойчиво шили в продавцы этого самого нагана именно тебя. То-то я тебя и предупреждал намёками… извини, что намёками, но тогда ещё всё обстояло не так явно. Это позавчера означенный майор Летягин из кожи вон лез, чтобы я признался: ты мне его продал, и точка, им, мол, точно известно, чуть ли не свидетели есть… Ну а поскольку истине это никак не соответствовало, я на дурацкий манок не поддавался. Стоял на том, что купил его у неизвестного мужичка, коему он, по заверениям, достался от деда-унтера…

— И на какой стадии всё?

— Да, можно сказать, в стадии полного завершения, — не без законной гордости сказал Шевалье. — У меня, Базиль, масса бывших учеников и просто людей, по-доброму ко мне расположенных… Как-то так получилось, что, когда наган попал к экспертам, в стволе уже красовалась изрядного диаметра дыра, боёк был спилен, а в дуле имелась заглушка, что моментально выводило данный предмет из категории огнестрельного оружия… Для господина Летягина это было большим шоком. Но кто ж ему виноват? Протокол изъятия они писали сами — а там ни словечка не было о наличии дыры… но и ни словечком не упоминалось о её отсутствии… Оказались настолько благородны, что даже вернули вчера.

Он выдвинул ящик стола и положил перед Смолиным глухо стукнувший наган, и в самом деле украшенный просверленной в дуле, под шомполом, внушительной дырой не менее пяти миллиметров в диаметре. Смолин взвёл курок — боёк и в самом деле был спилен на добрую треть (причём и боёк, и дыра старательно замазаны чем-то вроде машинного масла с пылью, чтобы выглядело так, будто проделано всё давненько).

— Тут моментально возникают закономерные вопросы, — сказал Смолин. — Кто-то должен был, пардон, заложить. Вряд ли вы его показывали всем и каждому и таскали в кармане повсюду…