— А при чём тут броневик? Какой ещё, на хрен, броневик?

Сознание вновь работало чётко, с размеренностью только что заведённого движка. Вроде бы нет и не было среди дел насущных ничего, что следовало бы увязать с понятием «броневик». Определённо, нет и не было. Что-то такое крутится в голове, зыбкая, ускользающая ассоциация… да нет, никакой связи с делами насущными, чутьё безмолвствует, точно…

Кот Учёный с искренней готовностью сказал:

— Я тоже пойду, мало ли что…

— Нет уж, — решительно отказался Смолин. — Все спокойно сидят в машине и ждут меня. Так оно надёжнее. Следует, соколы мои, исключить любой намёк на групповуху — я в случае чего один, как перст, что с точки зрения Уголовного кодекса является смягчающим обстоятельством… Шварц, если что — пустую эсэмэску…

— Яволь.

Смолин тихонько прикрыл за собой дверцу «тойоты», перекинул в левую руку пластиковый пакет, в котором покоились две туго свёрнутых огромных сумки, с какими шастают всевозможные торгаши — вместительны, что ни говори, — коснулся электрошокера в правом кармане лёгкой куртки и, зажав в кулаке связку ключей, уверенным шагом направился к подъезду. Близилось к полуночи, уже стемнело, вокруг было пусто и тихо.

С точки зрения антикварки он был в своём праве — покойник сам передал ему свои закрома, пребывая, безусловно, в твёрдой памяти и ясном сознании. Но вот с точки зрения писаных законов всё обстояло как раз наоборот: всё, что принадлежит скончавшемуся гражданину Н.С. Чепурнову, при отсутствии писаного завещания (а его нет) принадлежит в равных долях великовозрастным детишкам данного гражданина. Так что, на взгляд Уголовного кодекса, мистер Смолин намеревается совершить деяние, поименованное как «кража». Сто пятьдесят восьмая, пункт два — с незаконным проникновением в помещение или иное хранилище. Вплоть до пятёрки. Плюс несомненная сто шестьдесят четвёртая, пункт один — хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность. Об заклад биться можно, что под то или иное определение попадает практически всё, что может отыскаться в Кащеевых закромах. Тут уж — до десятки, плюс штраф в полмиллиончика. Кошке ясно, что с такими двумя повисшими на хвосте статьями следует, как огня, избегать любых намёков на «группу лиц», «организованную группу», «предварительный сговор» — иначе автоматом навешивается ещё поболее. Так что гражданин Смолин выбрался сюда один-одинёшенек… правда, и в этом случае на нём повисает «крупный размер» — но что ж тут поделаешь…

Опрятный подъезд. Тихо. Пусто. Поднимаемся на третий этаж бесшумно, тихо, чтобы ни одна любопытная рожа к глазку не сунулась…

Обдумав всё на сто кругов, Смолин пришёл к выводу, что следовало всё же ожидать и подвоха, исходящего от самого покойничка, вплоть до недавнего времени человека умного, изобретательного, недоброго и сплошь и рядом беззастенчивого. Быть может, Кащей и в самом деле пришёл к выводу, что иного выхода нет и закрома следует отдать своему, как к нему ни относись. А может, старый чёрт решил и устроить из-за гроба крупную подляну. В хорошем стиле «чёрного юмора». Поскольку мы не в штатовском детективе, в пустой квартире конечно же нет трупа с ножом в спине, рядом с которым Смолина должны повязать заранее оповещённые детективы — как это сплошь и рядом случается у Чандлера и других классиков жанра…

Трупа, конечно, нет. А вот на сигнализации квартирка вполне может оказаться, и Смолина там вскоре повяжут, как пучок редиски, — и отбрехаться будет крайне трудно. На нары вряд ли угодишь — есть хороший адвокат, есть полдюжины свидетелей, которые подтвердят, что кое-какие вещички в хате покойного Смолину как раз и принадлежат — и это будет чистая правда, без дураков… Но вот оправдываться и отписываться придётся долгонько, надолго будешь отлучён от нормального бизнеса, и пятно на репутации, и хлопоты, и бабки нешуточные впалишь… Вообще-то он не насолил старикану настолько уж — но тот мог в последние перед кончиной дни и умом малость подвинуться, пакость приготовить…

Ладно, не стоит себя накачивать: всё равно идти в квартиру придётся, чему быть, того не миновать, если не решишься, потом будешь себя грызть всю оставшуюся жизнь — это ж Кащеевы закрома, не чьи-нибудь…

Смолин достал мобильник, ещё раз проверил, поставлен ли он на «беззвук», поместил в нагрудном кармане куртки так, чтобы сразу заметить мерцание экрана. Второй этаж… Третий… С четвёртого, если что, не сиганёшь… Фляжка с коньяком в правом кармане джинсов, нужно успеть в случае чего и хлебануть, и облиться, чтоб за версту несло — спьяну и решил, гражданин следователь, забрать своё, собственное, покойный не был бы в претензии…

Площадка четвёртого этажа. Тишина. Ключи были уже в руке. Потратив не более пяти секунд, Смолин определил, какой из двух ключей которой скважине из двух соответствует, вставил плоский… повернул… не идёт, чёрт… ага, в обратную сторону… ещё пара секунд потеряна… главное, не коситься на глазки с двух сторон… тихо вроде бы, но кто их знает… так, один мы открыли, теперь второй… вот этот сразу крутанул в правильную сторону… дверь подалась… темнота внутри и тишина… ни на косяке, ни около него не заметно ничего, смахивающего на датчик сигнализации, но она нынче бывает самая разнообразная, скрытая так, что хрен заметишь… ну, поехали!

Он вырвал из кармана электрошокер, нажал кнопочку на торце — включил, теперь, если что, клавишу сбоку… Не идти же было с пистолетом, мы не герои романа в яркой обложке, ребята, мы обычные антиквары, в нашем бизнесе дурой пользуются только законченные идиоты…

На ощупь нашёл выключатель, осветилась небольшая прихожая. Сжигая за собой все мосты, Смолин тихонько захлопнул дверь, бегло осмотрел замки: на одном есть блокирующая кнопка, но нажимать мы её не будем, не стоит усугублять…

Включил свет в одной комнате, в другой — шторы, слава богу, плотно задёрнуты. Безукоризненные чистота, опрятность и порядок, как обычно. Последний раз он здесь был всего неделю назад, поэтому ориентировался легко: планшетка с теми орденами, что он оставлял старикану, конечно, в секретере… ага, вот она, родимая… из семи орденов осталось шесть, значит, «Савушку» Никифор таки продал… денег от него, правда, уже не дождаться, но наплевать, коли обретаешь гораздо больше, ладно, пусть планшетка пока на прежнем месте и лежит, не до неё…

Крохотная спальня (где вообще ничего интересного с точки зрения антиквариата, кроме настольной лампы конца сороковых: круглый матерчатый абажур, бронзовые серпы и молоты с дубовыми листьями, когда-то такие стояли в начальственных кабинетах). Обширная гостиная. Вот тут антиквариат в некотором количестве присутствует, но наблюдаем мы сущий мизер, тот самый пресловутый середнячок. На ковре над диваном — кавказский кинжал (дореволюционная работа, в серебре, но, в сущности, ровным счётом ничего особенного) и драгунская офицерская шашечка образца восемьсот восемьдесят первого дробь девятьсот девятого: не золотое оружие, не наградное, клинок без травления, словом, стандартная «селёдка», именно такую в своё время генерал Коржаков и подарил Майклу Джексону — по поводу чего тупые журналюги подняли хай на всю страну, уверяя, будто речь идёт о каком-то несказанном уникуме. Хотя цена этому ширпотребу максимум три штуки баксов в базарный день, и раздобыть их при нужде можно охапку, не особенно и напрягаясь. Нашли уникум, уроды…