— Если ты вернешь сына моему мужу, я готова на все.

— Всего не потребуется, — с какой-то мелочной расчетливостью проговорил крэг. — Мы сделаем так: ты поклянешься… — Он расцепил когти, которыми кончалось правое крыло, и задумчиво почесал ими клюв. — Боюсь, что прокуратор Джаспера был неосмотрительно мягок, но он потребовал следующего: ты можешь вернуться на свою планету. Но не на Равнину Паладинов. Материк для тебя будет закрыт до нашего на то соизволения. Ты можешь поселиться на любом из островов — кажется, они называются Лютыми, но, за исключением двух-трех месяцев, погода там вполне сносная. Я там бывал. Все доходы с твоего имения ты будешь получать от доверенного лица, так что нужды ты знать не будешь.

— А мой муж?

— Он твой муж — он разделит твою судьбу.

— Моя дружина?..

— О, эти вольны вернуться в свои замки. Разумеется, дав слово, что они будут рассказывать обо всем, происшедшем на Тихри, правду и одну только правду.

Юрг обернулся к жене:

— Поклянись. И быстрее.

Мона Сэниа подняла правую руку:

— Я, ненаследная принцесса Джаспера, клянусь: пока Синклит прокураторов не разрешит мне этого, ни я, ни мой супруг не ступим на землю Равнины Паладинов.

— Твое слово нерушимо, — сказал крэг, расправляя крылья.

Пока он разминался, оттягивая к земле то одно, то другое крыло, точно засидевшаяся на насесте курица, две пары глаз и два дула десинторов неотрывно следили за его упражнениями. Было совершенно очевидно, что если он надумает обмануть своих слушателей, то далеко ему не уйти.

— Ты была совсем рядом со своим сыном, — бросил он наконец так небрежно, словно снисходил до разговора с существами низшего порядка. — Он в подземелье старой полуразрушенной башни, что на окраине Орешника. Поторопитесь.

И он прикрыл глаза, давая им понять, что Анделисова Пустынь — его вотчина и им следует покинуть ее первыми.

Юрг вопросительно поглядел на жену.

— Он не обманывает, — сказала мона Сэниа. — Он не способен нарушить данное слово.

Ее сильные пальцы обхватили руку мужа, и она ринулась вперед так стремительно, что, исчезая, слышала за собой хруст ломающихся перилец.

У подножия древней башни было тихо и пустынно — жители Орешника, покидая город, не склонны были разгуливать по его окрестностям. В каменной осыпи чернели остатки недавнего костра, размытые мелким дождиком. Издалека, из-за городской стены, слышалось натужное ржание перегруженных рогатов.

— Обойдем вокруг? — спросил Юрг, с сомнением оглядывая слежавшиеся груды щебня, под которыми вряд ли мог существовать какой-то вход.

— Не думаю, что это необходимо, — лаз, вероятно, наверху.

Она примерилась, выбирая участок парапета поустойчивее, и в новом прыжке через ничто оказалась на краю верхней площадки.

Похоже, что когда-то это было перекрытием между первым и вторым этажами; сейчас остаток стен был подровнен и превращен в парапет, в котором то там, то здесь зияли образованные осыпью бреши. Но этот бастион вряд ли когда-нибудь использовался для обороны города: повсюду были навалены кучи каменных обломков, а в центре чернела дыра провала.

— Туда! — скомандовала мона Сэниа, бросаясь к нему.

— Нет, — остановил ее Юрг. — Я спущусь первым. Кадьян, может быть, уже там, а нас предупредили, что он гениален…

Держа десинтор в одной руке и наматывая на другую сеть, которую он успел подхватить в последнюю минуту, он начал бесшумно спускаться по крутой лесенке. Мона Сэниа последовала за ним, настороженно прислушиваясь к звукам, доносившимся извне. Почудилось ей — или действительно она различила шорох камней, осыпающихся под легкими шагами? Нет, она не ошиблась: кто-то или приближался к подножию башни со стороны города, или уже карабкался вверх по груде обломков, образующих не запланированный строителями контрфорс.

— Скорее, — шепнула она, направляя свой голос вниз. — Сюда идут.

Юрг спрыгнул на пол и подал руку жене. Они огляделись. Небольшое помещение, перерезанное по диагонали лестницей; на чисто выметенном полу лужа от недавнего дождя. Два солнечных прямоугольника на каменных плитах подоконники косые, выступающие наружу, так что снизу, от подножия, окон и не заметить. Узкий проем, ведущий в соседнюю камеру.

Юрг, прижимаясь к стене, подобрался к двери и заглянул внутрь: там окон не было и в полумраке виднелась единственная скамья, на которой мирно похрапывал, подогнув громадные ноги, грузный стражник. Не теряя времени на обсуждение столь незначительной проблемы, Юрг влепил ему одиночный заряд парализатора, благо в режиме этого калибра десинтор бил беззвучно.

Стражник дернулся, пытаясь выпрямить ноги, и замер. — Прибавь, — шепнула мона Сэниа. — С одного он способен закричать.

Юрг не без удовольствия повторил операцию. Предчувствие удачи и простота, с которой ему все давалось в этом варварском мире (прав был этот венценосный стервец, четырежды прав!), создавали ощущение легкого боевого опьянения. И оно вступало в явное противоречие с несколько озадачивающим фактом: никого, кроме оцепеневшего стражника, здесь не было и никакого хода вниз, в подземелье, на ровных плитах не прослеживалось.