Мило вернулся к двери в столовую, оперся плечом о коробку и взял на прицел разбитое окно. Долго ждать не пришлось — звук разбитого стекла донесся с противоположной стороны дома, точнее — если он правильно помнил, — из гостевой спальни. Мило бросился к закрытой двери, распахнул, прицелился — в окне никого не было.

И тут же разбилось еще одно окно. В гостиной. Мило бросился назад — снова никого.

Теперь у Трипплхорна имелись варианты проникновения в три разные комнаты. Мило взбежал по ступенькам на первую площадку и опустился на корточки.

Он слышал, как Турист забирается в дом через окно, но не смог определить, в которое из трех. Впрочем, это уже неважно — чтобы добраться до Мило, ему в любом случае придется подниматься по лестнице.

Минуты три он слышал только звук шагов и открывающихся дверей. У подножия лестницы никто не появлялся. Прежде чем переходить ко второму этажу, Трипплхорн хотел убедиться, что на первом никого нет. Шаги остановились.

— Тебе бы лучше спуститься сюда, — сказал высокий голос с незнакомым акцентом.

— С какой стати, Трипплхорн?

Пауза.

— Странное имя. Жаль, не знаю, кто такой.

— Это же я, Мило Уивер. Из европейского отдела.

— Не понимаю, о ком ты толкуешь.

— Раньше меня звали Чарльзом Александером.

Снова пауза. Потом шепотом что-то вроде «дерьмо». Туристам не привыкать убивать своих, и угрызениями совести никто при этом не терзается, но Эйннер, похоже, был прав, когда говорил, что имя Чарльза Александера осталось на слуху в определенных кругах.

— Кто тебя послал? — спросил Мило.

— Ты сам знаешь, кто отдает приказы.

— Раньше это был тот, кто лежит сейчас во дворе.

— Грейнджер? Да, случалось. И не так давно.

Руки вспотели, глаза слезились, так что, когда Трипплхорн пролетел мимо лестницы, стреляя вверх, Мило среагировал с опозданием. Турист палил вслепую, и пули вошли в верхние ступеньки. Мило успел послать две — обе мимо.

— Преимущество у меня! — крикнул он. — Так что лучше уходи.

— Подожду. Я терпеливый.

Мило перевел дыхание.

— У тебя десять минут. В половине десятого привезут почту.

Он спустился на две ступеньки, держась поближе к стене, чтобы не скрипеть.

— Убью почтальона, — равнодушно ответил Турист.

Мило прошел уже пять ступенек, осталось десять.

— И как Фицхью думает все это объяснить? Вам ведь не разрешается убивать гражданских.

Пауза. Мило остановился.

— Даже если я уйду, все равно буду поджидать тебя снаружи. И ты это знаешь.

Спускаться и одновременно говорить Мило не мог — Трипплхорн понял бы, что голос приближается.

— Решишься стрелять в присутствии полиции? Перестань, Трипплхорн. Ты проиграл и сам это понимаешь.

— Если ты тот, за кого себя выдаешь, то знаешь, что шансы у меня есть.

Мило промолчал. Еще две ступеньки.

— Если ты Александер, то знаешь, что провал — не вариант.

Еще две. Осталось шесть. Хватит.

— Александер? Ты еще здесь?

Мило вытянул руку, теперь пистолет был в трех ступеньках от угла.

— Может, ты и прав. Может, мне и впрямь лучше уйти — половину работы я сделал. — Выскочив из-за угла, Трипплхорн выстрелил в сторону площадки. Наверное, он понял свою ошибку, но исправить ее уже не успел — Мило пустил пулю ему в грудь. Грохнувшись на гладкий пол, Турист по инерции проехал к двери, оставляя за собой пятна крови. Лежа на боку и все еще сжимая пистолет в вытянутой руке, Трипплхорн смотрел на Мило.

— Черт… — В горле у него булькнуло. — Ты меня подстрелил.

— Ты зря не надел бронежилет.

Охотничья куртка быстро пропитывалась кровью, отчего темно- и светло-зеленый узоры сливались в одно расплывающееся монохромное пятно. Мило выбил из слабеющих пальцев «ЗИГ-Зауэр», и тот отлетел в гостиную. Он присел на корточки рядом с раненым, лицо которого было знакомо по фотографии, сделанной в кафе на Корсо-Семпионе. Да, именно этот человек сидел за столиком против Тигра — в тот раз он принес ему деньги и угостил отравленной иглой.

— Кто отдает приказы?