Шрифт:
— Bello. [7]
4
Полтора часа спустя они снова готовились к отъезду. Чарльз хотел сесть за руль, но Энджела воспротивилась. Конечно, она была в шоке — он не сказал ни слова, и пришлось догадываться самой. Получилось, что ее любезный шеф, Фрэнк Додл, убил Лео Бернарда, убил Душана Масковича и ушел с тремя миллионами американских долларов.
Звонок в Вену только подтвердил эту версию: с компьютера Додла сняли жесткий диск. Приняв во внимание расход энергии, посольский эксперт пришел к выводу, что случилось это примерно в пятницу утром, то есть как раз перед отъездом Фрэнка и Лео в Словению.
7
Хорошо (ит.).
И все же, вопреки уликам, Энджела уцепилась за новую теорию: виноваты словенцы. Да, может быть, Фрэнк и взял жесткий диск, но сделал это только под давлением. И угрожали ему старые знакомые из САРБ. Во время встречи с начальником местного отделения спецслужбы Богданом Кризаном в ресторане отеля «Словения» Энджела с откровенным недоверием слушала рассказ старика о том, что они с Фрэнком чуть ли не всю ночь пили в его номере.
— Вы говорите, что навестили Додла. Как это понимать? Вам что, заниматься больше нечем?
Кризан, успешно расправлявшийся с жареными кальмарами, оторвался от тарелки. Угловатое его лицо как будто растянулось, когда он выразительно, чисто по-балкански пожал плечами.
— Мы старые друзья, мисс Йейтс. Старые шпионы. И когда встречаемся, всегда пьем до утра. К тому же, узнав о Шарлотте, я таким образом выразил ему свое сочувствие.
— Кто такая Шарлотта? — спросил Чарльз.
— Жена Фрэнка, — ответил Кризан и сразу поправился: — Бывшая.
Энджела кивнула.
— Да, ушла от него около полугода назад. По-моему, он сильно переживал.
— Трагично, — согласился Кризан.
Теперь картина сложилась почти целиком.
— Как он объяснил вам свой приезд сюда?
— Никак. Я, конечно, спрашивал, и даже не раз, но он только подмигивал. Жаль, уж лучше бы доверился.
— Мне тоже.
— А что, у Фрэнка неприятности? — поинтересовался словенец, не проявляя, впрочем, ни малейшего беспокойства.
Чарльз покачал головой. У Энджелы зазвонил сотовый, и она вышла из-за стола.
— Злая женщина, — кивнул ей в спину Кризан. — Знаете, как называл ее Фрэнк?
— Нет.
— Мое голубоглазое чудо. — Словенец усмехнулся. — Приятный парень, но на лесбиянок у него совсем нюха не было.
Кризан снова занялся кальмарами, и Чарльз придвинулся поближе.
— И больше ничего сказать не можете?
— Трудно что-то сказать, когда вы не объясняете, в чем дело. — Он задумчиво пожевал. — Впрочем, нет. Я не заметил ничего необычного.
Возле двери, прижимая ладонь к уху, чтобы лучше слышать звонящего, стояла Энджела. Чарльз поднялся, протянул руку.
— Спасибо за помощь.
— Если у Фрэнка неприятности, — глядя ему в глаза, произнес Кризан, — надеюсь, вы обойдетесь с ним по справедливости. Столько лет служил стране, а если и допустил оплошность на склоне лет, кто его осудит? — Он снова пожал плечами и отпустил руку. — Невозможно всегда оставаться на высоте. Мы же не боги.
Предоставив Кризану философствовать наедине с собой, Чарльз направился к Энджеле. Она как раз закончила разговор и выглядела явно расстроенной.
— Что случилось? — спросил он.
— Звонил Макс.
— Кто?
— Ночной дежурный в посольстве. Вечером в пятницу один из осведомителей Фрэнка дал информацию о русском бизнесмене, за которым мы ведем наблюдение. Как у них говорят, большой олигарх. Роман Угримов.
Об Угримове Чарльз слышал. Влиятельный бизнесмен покинул Россию, чтобы спасти собственную шкуру, но сохранил там хорошие контакты и теперь вел дела по всему миру.
— Что за информация?
— Насчет того, что Угримов педофил. Такие сведения чаще всего используются для шантажа.
— Может быть, всего лишь совпадение.
Они вышли в розовато-лиловый, напоминающий о недавнем социалистическом прошлом вестибюль, где три сотрудника САРБ терпеливо дожидались шефа.
— Может быть, но только вчера Угримов переехал в новый дом. В Венеции.
Чарльз снова остановился, и Энджеле пришлось возвращаться. Глядя в сияющее на солнце окно, он словно видел, как складываются последние фрагменты мозаики.