— Я не гений.

Затянувшуюся паузу прервал рингтон сотового. Симмонс взглянула на дисплей, поднялась и отошла в угол. Мужчины молчали.

— Да. Погоди-погоди. Помедленнее. Что? Да… то есть нет. Нет, я этого не делала. Поверь, я не имею к этому никакого отношения. Нет… не надо. Без меня ничего не трогай. Ясно? Я буду… — она посмотрела на Мило и Фицхью, — через полчаса… может быть, чуть позже. Жди. Ты понял? Пока.

Симмонс закрыла телефон.

— Мне нужно идти.

Никто не ответил.

— Мы можем продолжить завтра?

Мило промолчал, а Фицхью, вставая, проворчал:

— Наверное.

Симмонс обвела взглядом комнату.

— Я хочу, чтобы его перевели отсюда.

— Что? — удивился Фицхью.

— По моей просьбе для него освободили одиночную камеру в ГЦПЗ. Позаботьтесь, чтобы к завтрашнему утру он был там.

ГЦПЗ, Главный центр предварительного заключения, находился рядом с Фоули-сквер, на Манхэттене.

— Почему? — спросил Мило.

— Да, — не скрывая раздражения, поддержал его Фицхью. — Почему?

Ему Симмонс и ответила, причем тоном, в котором определенно проступали угрожающие нотки.

— Потому что хочу разговаривать с ним в таком месте, которое вы не сможете контролировать.

Мало того, она стоически выдержала их взгляды, повернулась и вышла.

— По-моему, мисс Симмонс не доверяет ЦРУ, — изрек Мило.

— Да пошла она! — отмахнулся Фицхью. — Не ей мне указывать, когда начинать допрос, а когда заканчивать. — Он ткнул пальцем за спину. — А знаешь, почему она такая дерганая?

Мило покачал головой.

— У нас русский паспорт с твоей фотографией. На имя Михаила Евгеньевича Власова.

Мило растерянно уставился на него. Вот так новость. Какой бы план ни разработал Евгений, он никак не мог предусматривать разоблачение его тайной жизни.

— Как он к вам попал?

— Тебя это не касается.

— Это подделка.

— Боюсь, что нет. Паспорт такого качества даже Компания не изготовит.

— И что это все значит?

Фицхью снова потянулся к нагрудному карману, достал несколько сложенных листочков, расправил и положил на стол. Мило на бумажки даже не взглянул — он не спускал глаз со старика.

— Что это?

— Донесение, попавшее каким-то образом к русским. Здесь информация, непосредственный доступ к которой имел только ты.

Секунду-другую Мило смотрел в глаза Фицхью, потом опустил взгляд на бумажки.

Судя по лаконичному стилю, работа Гарри Линча, одного из лучших Турагентов. В 1999-м Мило, работавший тогда под именем Чарльза Александера, добыл секретные документы из болгарского посольства в Москве. Операция получила кодовое название «Энджелхед». Четыре дня спустя уже другой агент, Гандель, забрал у мертвого — или им же убитого — сотрудника ФСБ копию материалов по операции «Энджелхед». Как эта копия попала к русским, Мило не знал.

Он отложил два листка и пробежал взглядом по третьему.

Фицхью, вытянув шею, тоже прочел документ.

— Да, твоя последняя операция. И, как видишь, информация тоже ушла в Москву.

Мило перевернул бумажки.

— И это все, на что вас хватило? Такой ерунды можно накопать на любого оперативника. Обычная утечка информации. Вы когда-нибудь проверяли, сколько такого рода донесений попало к французам, англичанам или испанцам? Держу пари, не меньше.

— Но у нас нет французского, британского или испанского паспорта с твоей фотографией.

И вот тогда Мило понял — Фицхью не нужны его признания. Не нужны, потому что убийство — мелочь в сравнении с поимкой двойного агента. Поймать шпиона — значит получить золотую звездочку. А Мило оставалось две дороги: либо за решетку до конца дней, либо в могилу.