Официант принес водку с тоником, и Фрэнк взял Тине еще один апельсиновый сок, а она отметила, что сок здесь возмутительно дорог.

— И посмотрите, сколько наливают. — Тина подняла маленький стаканчик. — Безобразие.

Она остановилась, подумав, что нужно настраиваться на позитивное и не зацикливаться на негативном, но Фрэнк развил тему, пожаловавшись на торговцев поддельным барахлом, сталкиваться с которыми ей уже доводилось, и через пару минут они уже вполне свободно и к взаимному удовольствию обменивались впечатлениями, посмеиваясь над идиотизмами туризма.

Отвечая на его вопросы, Тина рассказала, что работает в библиотеке искусства и архитектуры Массачусетского технологического института в Бостоне, и, отпустив парочку саркастических реплик, дала понять, что отец ребенка предпочел сбежать от ответственности.

— Ну вот, теперь вы знаете обо мне все. А вы кто, журналист?

— Агент по недвижимости. Офис у меня в Вене, но объектов много повсюду. Здесь у меня сделка по продаже палаццо. Оно, кстати, неподалеку.

— Правда?

— Покупает один русский. Столько денег, вы бы не поверили.

— Наверное.

— Бумаги нужно подписать в течение сорока восьми часов, но пока я совершенно свободен. — Он помолчал и, словно обдумав что-то, добавил: — Я могу пригласить вас в театр?

Тина снова сняла черные очки. Из памяти сами собой всплыли слова Маргарет, сказанные месяцев пять назад, когда Патрик сбежал от нее в первый раз. «Он еще мальчишка, Тина. Ребенок. Тебе нужен мужчина постарше. Человек с чувством ответственности». Ни о чем подобном Тина тогда не думала и думать не собиралась, но понимала — в настоятельном совете подруги есть определенная логика.

Фрэнк приятно ее удивил. Они расстались, и он появился у нее в пять — в приталенном костюме, с билетами в театр «Фениче» и оранжевой лилией с каким-то подозрительным, галлюциногенным запахом.

Об опере Тина знала совсем мало и поклонницей этого вида искусства себя не считала, а вот Фрэнк, притворившийся поначалу невежей, оказался в некотором смысле знатоком. Он раздобыл места в партере, так что никто не мешал им рассматривать Принца, Короля Треф и Труффальдино в постановке «Любовь к трем апельсинам». Время от времени он наклонялся и шепотом объяснял непонятные места сюжета. Впрочем, сюжет большого значения не имел. В современном прочтении классическая история превратилась в абсурдистскую оперу о проклятом принце, отправляющемся на поиск трех апельсинов, в каждом из которых спит принцесса. Публика смеялась чаще, чем Тина, но те шутки, что доходили, ей нравились.

Потом Фрэнк угостил ее обедом в траттории и много рассказывал о Европе, в которой прожил много лет. Особенно интересными показались Тине истории об обосновавшихся здесь американцах. Потом он настоял на том, чтобы оплатить завтрак. Она приняла это за грубоватый намек, но ошиблась: проводив до отеля, Фрэнк поцеловал ее в щеку — на европейский манер — и пожелал спокойной ночи. Настоящий джентльмен, в отличие от околачивающихся на каждом углу итальянцев.

Проснувшись рано утром во вторник, Тина быстро умылась и начала складывать вещи, готовясь к возвращению домой — до ее рейса оставались ровно сутки. Досадно — только-только привыкла к смене часовых поясов и познакомилась наконец с интересным, культурным мужчиной, как уже надо улетать. Последний день она собиралась посвятить поездке на остров Мурано — посмотреть на знаменитых мастеров-стеклодувов.

Своими планами Тина поделилась с Фрэнком, когда они подходили к великолепной, но, к сожалению, загаженной голубями площади Сан-Марко.

— Сегодня я вас приглашаю, — сказала она. — Катер отправляется через час.

— Я бы с удовольствием, — вздохнул он, подводя ее к открытому кафе, — но проклятая работа не позволяет. Русский может позвонить в любой момент, и если меня не будет на месте, сделка сорвется.

Во время завтрака Фрэнк был непривычно молчалив и рассеян, а в какой-то момент вдруг напрягся и посмотрел куда-то мимо нее.

— Что такое?

Проследив за его взглядом, она увидела плотного, бритого наголо мужчину с крепкой шеей, который шел через толпу в их направлении.

— Палаццо, — коротко объяснил Фрэнк, нервно покусывая нижнюю губу. — Надеюсь, они дадут нам позавтракать.

— Ничего страшного, поедим потом.

Лысый добрался до их столика. Потная голова блестела под солнцем.

— Все готово, — сказал он с сильным русским акцентом.

Фрэнк промокнул губы салфеткой.

— Подождете, пока мы позавтракаем?

— Нет.

Он смущенно посмотрел на Тину и положил салфетку на стол. Руки у него дрожали. Неужели от страха? Или от волнения — комиссионные наверняка огромные. Потом он вдруг улыбнулся ей.

— Хотите посмотреть? Это настоящий дворец.

Тина посмотрела на тарелку с недоеденным завтраком, потом на русского.

— Может быть, мне лучше…

— Чепуха, — оборвал ее Фрэнк и повернулся к русскому: — Надеюсь, с этим проблем не будет?