– Если говорить о законах, Са, то одного свидетеля и одного навета явно недостаточно, чтобы предъявить обвинение! – выступила с защитой Нэлли.

– Вы, как обычно, все фабрикуете, – не удержался Моро, – это очередной приступ паранойи.

Моро подумал, что раз терять уже нечего, можно попробовать сказать всю правду Са. Но его лицо так исказилось, что Моро понял, в запасе у Тана есть еще и туз! Настоящая, неподдельная боль скривила его черты, и он произнес с трудом, словно отрезал свою руку.

– Дурак ты, Моро, хоть и мой сын! Я не хотел, чтобы ты это видел, но ты меня вынудил! – При этих словах Тана побледнел, как белый лист бумаги, губы его сжались в одну тонкую линию, и он отвернулся от среднего монитора, чтобы не видеть того, что сейчас должно было произойти.

Это не было громом, потому что в этот момент Моро оглох. Это не было шоком, потому что он уже не чувствовал боли. Это было смертью, потому что Моро не мог этого вынести. Сердце его разорвалось, во всяком случае, так думал Моро. На центральном мониторе, живой и целехонький, появился Мати. Респектабельный красавец Мати сидел в своей лаборатории в крутящемся кресле.

«О, мой бог! Я же чувствовал, я же знал! Это была игра… Не может быть! Тана и Мати объединились, но зачем?»

Моро вскрикнул и закрыл лицо руками, он знал, что дальше должно было произойти. Он понял – это заговор!

– Уважаемые судьи, они оба предали меня, – Моро указал рукой на Тана и Мати. – Ты жив, Мати! Ты никогда не был в Карцере. Я счастлив, но зачем, зачем вы заставили меня в это поверить? – Моро никогда еще не был в таком отчаянии. Жизнь, как башни-близнецы, рушилась, невзирая на чувства человека.

А дальше началось то, что во все времена называют ложью, предательством, подставой, то, от чего рвутся сердца, умирают люди, гибнут империи. Но Моро казалось, что нет боли страшнее, чем та, которую переживал он.

– Мне прискорбно это сообщать уважаемым советникам, но действительно, все сказанное здесь – чистая правда. Мой брат Моро всегда планировал свергнуть Тана-Са и занять его место. Он неоднократно рассказывал мне об этом. Когда я сделал последний на земле перевод, он выкрал его у меня, и так он узнал о пророчестве и о ребенке! Когда я понял, что мой брат предатель, я попросил Тана перевести меня в Пирамиду и оградить от общения с Моро. Мы были вынуждены инсценировать мою гибель для того, чтобы Тана смог убедиться в том, кто настоящий предатель! Я предупреждал Тана-Са, что он может завирусовать окружающих, и тогда Лари было приказано следить за ним. Но Тана, как любящий отец, не поверил мне на слово, ему нужны были доказательства. Теперь мне кажется, все понятно!

Каждое слово Мати плыло у Моро перед глазами, как туман. Туман собирался в какие-то фигурки, а фигурки нападали на Моро, как дикие звери.

– По-моему, ситуация очевидна, – заговорил советник правой руки, – и за меньшие преступления наши лучшие люди попадали в Карцер! А уж за такой джентльменский набор Карцер – единственная мера наказания! Откуда-то издалека донеслись слова Нэлли-Са.

– А есть ли у вас какие-то доказательства, кроме словесных обвинений, – обратилась к нему Нэлли-Са.

– Да, безусловно, на груди у моего брата медальон, на нем должна быть вторая часть шлоки, которую все безуспешно пытаются разыскать! Он носит на груди шифр к свержению Тана! – Это прозвучало как выстрел, как взрыв, пронзило сердце Моро тысячью острых стрел. Он никогда в жизни не ощущал такой боли. Все испуганно замолчали, и только Тана медленно направился к Моро. Он протянул к Моро раскрытую ладонь, в которую Моро молча вложил снятую с шеи цепочку с медальоном. Тана поднес его к глазам и прочитал надпись. Неожиданно он захохотал, да так, что всем стало страшно. Моро неожиданно кинулся на охранника, стоящего у входа, и, выхватив у него пистолет, поднес к виску и нажал на курок.

Осечка помогла ему выжить. Моро валялся на полу с разбитым сердцем и разбитой жизнью. У него поднялась температура, осталось единственное желание – уйти из жизни. Мозг категорически отвергал случившееся, призывал Моро забыть все и спать. Скоро он уснет навеки. Зачем такая отвратительная жизнь, если есть замечательная смерть. Есть Черная дыра, которая его поглотит и навсегда избавит от лжецов и предателей. Потерянный навсегда брат Мати неожиданно оказался жив, а потом он практически убил Моро, по крайней мере, морально. Все это было во сне или наяву, Моро уже почти не отличал одно от другого. А раз уж он остался жить, он хотел думать о только хорошем. А хорошим в его жизни была Эльвира. Только она одна его не предала. Хотя… не повстречай он ее, не попал бы в эту передрягу. Но все равно, с Элей были связаны самые лучшие воспоминания.

«Прости меня за то, что я не смог защитить тебя от Лари. Прости, что из-за меня ты оказалась здесь. Прости меня, что я номо-тэд, а ты экселендка. Прости за то, что я не смог защитить жизнь нашего будущего ребенка. Прости за то, что я так и не сумею уничтожить Тоу-ди». Моро понял, что он так и не постиг этого мира, никогда не знал людей, как не знал и собственного брата. Он понял, что только сейчас по-настоящему оценил качества экселендцев. У них вряд ли возможно такое. Среди них наверняка нет предателей. Хотя, и в этом он был уже не уверен. Эльвира после всего случившегося наверняка никогда не простит его. Тогда спрашивается, зачем ему жить со всем этим набором?