– А секс у вас тоже виртуальный? – Рахманов вышел из эксперимента и вспомнил, что сам ставит на Еве эксперимент.

– С этим у нас жесткие правила, но каждый из вас может обзавестись новой семьей, попав к нам в Пирамиду, но никто не имеет право флиртовать с чужими женами – это расценивается как преступление!

– Я не понял, какая новая семья?! Меня и старая устраивает. – Голубев почувствовал, что звереет.

– Да, а из вашей ленты памяти этого не видно! Если, конечно, постоянные любовницы – означают крепкую семью… – Хотя и было сказанное чистой правдой, Голубев не смог совладать с быстротой своей реакции и бросился на Еву с кулаками, еле успел Филиппенко загородить девушку своей могучей спиной.

– Спасибо, а то он бы меня убил, – Ева оставалась внешне спокойной, но в глазах ее засверкали злые искорки.

– Похоже, агрессивные файлы в вашем мозгу имеют тенденцию возрождаться!

– Я, знаете, дальше никуда не пойду! – Голубев сложил на груди руки и всем своим видом выражал решимость. – Я хочу видеть «Хозяина», мне надоели ваши женские заморочки. Почему мы имеем дело только с бабой! Кто, в конце концов, хозяин этого заведения? Чего вы хотите от нас? – резко отчеканивал он.

– Я уже объясняла, что я обыкновенный инструктор, и это моя работа – охранять зону от инородного вторжения и обеспечивать ассимиляцию вновь прибывшим.

– А если прибывшие не хотят ассимилироваться? – на этот раз Голубев был настроен решительно. Он смотрел на нее так, что было понятно, еще секунда, и он не выдержит. Ева достала из кармана электрошокер.

– Хотят! Если хотят жить! – Ева не сомневалась, что они, такие же как все.

– Хорошо! Проведите меня к вашему Хозяину, я хочу с ним поговорить!

– Вы даже не представляете, о чем просите! Я не имею права даже просить его об этом, я имею право только исполнять приказ!

– Согласитесь, странно, в двадцать первом веке, в мирное время, на территории нашей любимой родины, в лесу на нас нападает тетка в нижнем белье и затаскивает в какой-то подземный бункер, где проводят опыты над людьми? Нам предлагают быть счастливыми, обзавестись новой семьей, что, согласитесь, совершенно безответственно по отношению к взрослым людям. – Голубев чувствовал, что больше ему терять нечего, бойцы, мгновенно уловив его движение, стали окружать Еву могучим кольцом, ожидая команды. Ева ничего не предпринимала, видимо ожидая от них дальнейших действий.

– К сожалению, не мы позвали вас в гости, вам хотелось знать слишком много, и вы готовы были на все ради карьеры. Чем же вы недовольны теперь. Знайте, что из всех секретных объектов, существующих на земле, вы попали в самый секретный.

На этих словах Ева нажала кнопку своих часов и где-то вдалеке завыла сирена. Голубев мгновенно вывернул ей руку, а Рахманов легким профессиональным захватом сжал Еве горло и зажал рот. Голубев выхватил у нее пистолет и приставил к виску:

– Отмени сирену, живо, или я разнесу тебе башку!

– Угу-гу, – сдавленно промычала Ева. Но в этот момент комнату заполнил едкий дым. Филиппенко рванулся к двери, но она мгновенно заблокировалась железной сеткой. Через минуту в комнату вбежали охранники в противогазах, их было четверо, но двое из них стремглав полетели на пол. Лоу научил бойцов задерживать дыхание до пяти минут, но сражаться со слезящимися глазами, без воздуха, оказалось сложно, но тем не менее с одного охранника Филиппенко сорвал противогаз, другого Рахманов повалил на пол и обезоружил, двух других взял на себя Голубев. Мозг распирало от отсутствия кислорода, но он нанес пару мощных ударов. Двое были разоружены, трое вместе с Евой валялись на полу. Голубев медленно, как в рапиде, бросился к выходу. Еще секунда, и он вдохнет кислород, слезы мешали глазам открыться, горло жгло и горело, кислый вкус разъедал губы, давление разрывало мозг на части. Голубев рванулся в коридор из последних сил и, вдыхая едкий дым, почувствовал, что умирает.

Но он не умер, он очнулся от удара током. Этот удар, казалось, сжег все тело изнутри и выжег мозг. Голубев стиснул зубы, но между ними оказался толстый резиновый жгут, значит, лечат электрошоком, другого названия этой пытки он не знал, видел со стороны, но никогда не пробовал ее на себе. Тело подпрыгивало на кровати от невыносимой боли, и голова взрывалась от бешеного разряда. Казалось, сердце вот-вот выскочит, а от мозгов не останется ничего, кроме склизкой жижицы. Значит, он станет идиотом. Перед тем как полностью потерять связь с самим собой, Голубев поклялся, что никогда больше не попадет живым им в руки.

Однако, несмотря на электрошок и предчувствие смерти, живыми очнулись все на кроватях в своей комнате 607. Голубев и не поверил, что живой, даже не понял, кого благодарить. После таких ударов не каждый воскресает, видимо такая уж сила местной медицины – хотят, разбирают на винтики, хотят, оживляют. Не так-то просто убить человека, особенно такого, как он, с гордостью отметил Голубев. Голова тяжелая, как раскаленный шар, и тело ноет каждой клеткой, как мяч после игры в футбол, но все мозги вроде были на месте. Взгляд упал на кровать рядом – Никитенков. Он уже очухался и наблюдал за Голубевым, который, с трудом разомкнув пересохшие губы, тихо прошептал.