Лошади не рождаются с готовым умением прыгать через препятствия, да ещё со всадником на спине. Их надо учить. А поскольку лошади, как и люди, все разные, это значит – пробовать так и этак, экспериментировать, пока не нащупаешь тот единственный вариант…

Нарядный белоногий будённовец подскакал – «подошёл» к барьеру, как выражаются конники, – словно подкрался, до последнего мгновения сомневаясь, что препятствие всё же придётся одолевать. Однако Анины руки и шенкеля особого выбора ему не оставили. Пришлось мощно отталкиваться и прыгать. В полёте конь завис, задел задними ногами дальнюю жердь, отчего та с грохотом упала, – и приземлился тяжело, безо всякого изящества. Прыжок получился неправильным, силовым, неуклюжим. Форменная «табуретка».

– Зайди ещё раз! – крикнул Серёжа и поправил козырек бейсболки, чтобы солнце не слепило глаза. – Попробуй не напрягать, пускай сам думает!..

Мастер спорта и жокей-международник – две большие разницы, и нельзя сказать, что один во всех отношениях круче другого. Но там, где простой зритель увидит лишь неудачу спортсмена, сведущий человек укажет на конкретную ошибку. А специалист высокого уровня ещё и вскроет первопричину – и посоветует, как её устранить.

Девушка молча подняла коня в галоп, сделала небольшой вольт и направила четвероногого «ученика» на параллельные брусья. На сей раз они всё сделали правильно. Золотисто-рыжий красавец энергично нарастил темп, постиг наконец тонкое дело расчёта дистанции – и легко взлетел над барьером. Приземлился и зафыркал, явно удивлённый и довольный собственными успехами.

– Ну вот, другое дело, – похвалил обоих Сергей. – А то будто к дяде Ване за вишнями лезть собираешься. Препятствие широтное, коню инерцию набрать надо… А расчёт, если не мешать, сам поймает. У него ведь тоже голова не для мебели… И характер, как у тебя, – бойцовский. Что ему эти сто тридцать? Подумаешь…

Конь все ещё скакал широким галопом, постепенно успокаиваясь и переживая свою маленькую победу. Анна приподнялась на стременах, перехватила одной рукой повод и от души похлопала белоногого по шее, благодаря за усердие. Ещё десяток метров рысью – и мягко натянутый повод остановил будённовца возле Серёжи. Маленькие сапоги покинули стремена. Энергичный мах ногами назад… Аня взлетела над седлом и соскочила на землю. Почувствовав свободу, конь вытянул шею и краем большого агатового глаза вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Молодчина! – Аня, разгоряченная и очень довольная тренировкой, вознаградила его ещё несколькими крепкими хлопками по шее. Отпустила подпругу, чтобы дать коню подышать, и повернулась к Серёже: – Ну, как тебе мой красавец?

Тот взглянул на неё искоса, лукаво, в точности как и сам конь:

– Ну… ничего, конечно… Только я тебе уже говорил – у нас в Пятигорске и получше парочка-тройка найдется…

– Посмотрим-посмотрим. На ваших тощих дербистов… Таких, как мой рыжуня, у вас нет. Валечка у нас самый лучший… Да, Валечка?

Аня ласково провела рукой по морде коня, погладила лоб, растрепала пышную чёлку. Валечка – огромный, строгий и гордый будённовский жеребец Вальс – принял ласку, как маленький жеребёнок, с трогательной доверчивостью. Поджал губы, забавно развесил уши – и всем телом подался к Анне, как бы прося: «Ну, почеши ещё немножко, ты же знаешь, как мне это нравится…» Аня запустила пальцы и поскребла ими под гривой. Расстегнула капсюль, «собрала» стремена – и, оставив повод на шее коня, отпустила его, а сама пошла прочь по манежу. Вальс побежал за ней, словно собака. Догнал и попробовал на ходу залезть в карман куртки, где, как он отлично знал, для него всегда была припасена вкусная морковка или сухарик.

Серёжа шагал рядом.

– Ну и какой на сегодня творческий план? – спросил он у Ани. – Со всеми закончила?

День был удивительным, совсем не по-питерски жарким и к тому же безветренным. Хорошо, что они не завалялись в постели и приехали на конюшню пораньше, чтобы успеть отработать коней по утреннему холодку. К обеду наверняка разразится африканское пекло – Сергей, природный южанин, успел уже понять, что в питерской сырости жара переносится не в пример хуже, чем в Сайских степях.

– Планы… – Анна пожала плечами. – Слушай, а рванули на залив купаться? Денёк-то, а? У нас таких два-три за всё лето. Я, между прочим, и купалась в этом году всего раза три. И загар сам понимаешь какой: руки да лицо. В приличном месте срам показаться… Ой! Только у меня купальника с собой нет…

– Напугала ежа, – самодовольно отозвался Сергей. – У меня тоже, кстати…

– Тоже чего?..

– Купальника. Устроим стриптиз…

– А оттуда прямо в «Юбилейный».

– Голяками, – расхохотался Серёжа и на ходу обнял Аню за плечи. Вальс, почти добравшийся до морковки, отдёрнул голову и негодующе хрюкнул. Странные всё же повадки у этих людей…

Юркая «Тойота» с трудом протискивалась в сплошном потоке машин. Через открытые окна в салон вместо кислорода врывалась раскалённая смесь асфальтовых испарений и выхлопных газов. Ехали через весь город: Аня, по её словам, знала на северном берегу некое особое место. Что-то вроде неорганизованного нудистского пляжа.

Они благополучно пробились сквозь пробки, но на Московском проспекте «газовая атака» извне показалась Ане недостаточной. Она зашарила в поисках «Салема», но пачка оказалась почти пустой, и у парка Победы она притормозила, решив пополнить запас.