— Ого! Кого мы видим, да без охраны!

— Эй, дролечка! Куда это ты, лебедь белая, направилась?

— Не здоровается, носом крутит…

— Да ну, парни, разве такая фря с нами разговаривать будет? Ни рожей, ни кожей не вышли…

На бортике фонтана перед зданием Управления Муниципальной Службы расположились молодые парни в белых летных куртках с черными шейными платками и в беретах с черепами — макабринские десантники. Они попивали пиво, ели орешки и мороженое, разглядывали девушек и весело задирали прохожих. Оживление вызвал дролери, появившийся из дверей Управления. Черный комбинезон, значок Плазмы на плече, планшет-поплавок в кожаном чехле подмышкой — один из врановой гвардии, нынче приставленной к муниципалам.

— Это я-то не вышел рожей? — возмутился здоровенный как шкаф, десантник. — Да у меня рожа не во всякое окно пролезет. Эй, белоснежка, как насчет потанцевать со мной нынче вечером? Танцы-шманцы-ресторанцы?

Не обращая внимания на гогочущих парней, дролери шел мимо фонтана к проезжей части.

— Не так надо, болван, — одернул его приятель. — Смотри и учись! Прекрасная леди, я вас ангажирую на сегодняшний вечер!

Он выскочил на дорожку перед дролери и принялся глумливо мельтешить и кланяться. Дролери остановился.

Рамиро тоже остановился в двух шагах у фонтана. Рановато они сегодня начали.

Дролери медленно обвел собравшихся ничего не выражающим взглядом. Глаза у него были как вода, в которую капнули молока — бесцветные и опалесцирующие, зрачков почти не видно.

— Вы там разберитесь между собой, кто меня приглашает, — сказал он с легким раздражением. — Или лучше очередь определите. А я вечером подойду.

Потом взгляд его остановился на человеке, сидящем чуть поодаль на гранитном парапете. Макабринский белый китель, орденские планки, семиконечные полковничьи звезды, фуражка с золотой макаброй, золоченый кортик на рыцарской портупее с бляхами. Нахальным юнцам этот человек годился в отцы.

Он воевал, подумал Рамиро. Против вот этого самого дролери.

И мы все очень хорошо знаем, что вытворяли Макабрины с пленными сумеречными.

Тонкий и угловатый, как подросток, как насекомое, затянутый в черный комбинезон с высоким поясом, с планшетиком под мышкой, дролери подошел к макабринскому офицеру.

Парни моментально напряглись, подобрались, положили руки на оружие.

— Привет, Вен, — сказал дролери. — Как нога?

— Лучше настоящей, — офицер улыбнулся. По-настоящему улыбнулся, и губами, и глазами, у него даже лицо посветлело. И сумеречный улыбнулся, тряхнул белой как снег головой и зашагал себе дальше, к глянцево-черному "барсу"-фургону, стоящему у перекрестка. Стукнул дверцей — и машина тронулась.

— Тю-ю, — протянул мордатый десантник. — Дроля-то, того! Занята дроля. Куда нам с полковником тягаться.

Офицер медленно покачал головой:

— Спокойно, ребята. Я в ваших ночных развлечениях не участвую. — Усмехнулся. — Вы уж сами разбирайтесь… кто лучше танцует. Или кто куда мордой вышел.

— Традиция, сэн, — смутился мордатый. — Освященная годами. — Он помолчал, потом вскинул голову: — Сэн, разрешите обратиться?

— Валяй, обращайся.

— Личный вопрос задать?

— Бог с тобой, задавай.

— Сэн Вендал, а как вы… познакомились-то?

Его смерили насмешливым взглядом, полковник задрал бровь:

— Дролерийский снайпер сбил мой "вайверн". Безлунной ночью на высоте две тысячи четыреста футов. Когда мы рухнули вместе с машиной, убил моего стрелка. А я — вот. — Он небрежным жестом приподнял край наглаженой брючины и показал притихшим парням титановый костыль, на который был насажен ботинок тонкой кожи.

— Сэн Вендал… — мордатый тяжело задышал и набычился. Парни за его спиной переглядывались.

— Но не стоит слепо ненавидеть их, ребята. — Макабринский полковник смотрел внимательно на лица молодых. На каждую загорелую, выбритую до блеска, напряженную физиономию. — Дролери воевали честно и сражались храбро, получше иных рыцарей. Эта вон маргаритка белая меня подстрелила, а потом два дня тащила на себе, пока я костерил ее по-матери и подыхал от лихорадки. И дотащила, надо сказать, правда, малость не на ту сторону фронта… мда. Ну, вот так и познакомились. — Пауза. Полковник перевел взгляд на сверкающие струи, зажмурился, покачал головой. Потом поднялся, поправил фуражку. — Так что, ребята, — он еще раз оглядел всех, — потанцуйте за меня сегодня.

— Есть, сэн! — рявкнул мордатый, выпрямился и отдал честь.

Рамиро проводил бравого полковника взглядом, тот неторопливо направился к входу в Королевский парк. Хромота его была почти не заметна. Рамиро последовал в ту же сторону, погруженный в собственные невеселые мысли.

— Рейна, рейна, очнитесь… — громкий шепот звучал, как колокольный набат, часть звуков терялась. Голова словно была наполнена раскаленной лавой. Горло невыносимо драло.

Дышать было трудно. Древесная труха залепила ноздри и губы, пыль слиплась коркой. Амарела раскашлялась, с трудом поднялась на четвереньки, перед глазами все плыло.