Он неловко и жалко взмахивает руками, пытаясь хотя бы удержаться на краю пропасти.

Альба, который только что гнал его как гончая — оленя, как убийца — жертву, останавливается и медленно, торжественно преклоняет колено.

Мой государь…

Тишина.

Вслед за ним опускаются все лорды, почтительно, покорно приветствуя своего нового короля.

За ними видна одинокая фигурка Летты. Ее окружает темнота.

Энери молча смотрит на преклонившихся перед ним вассалов и бессильно опускает руки.

— Зачем же в небе высоком

Летел ты столько?

Хочешь воды, мой сокол,

Как слезы, горькой…

— Благодарю, всем спасибо. Молодцы. — Лара поднялась из-за своего столика, посмотрела на часы. — Перерыв тридцать минут, потом работаем восьмую сцену.

— Лара, — начал Рамиро. — Я только спросить хотел…

Она взглянула на него, как на пустое место, взяла со столика исчерканный сценарий, сумочку и прошла мимо, по проходу, к дверям.

На локоть легла отягченная перстнями птичья лапа.

— Раро, — сказала Креста. Густо подведенные ее глаза сухо блестели, как антрацит. — Десире так и не нашли, знаешь. Ты слышал обращение короля?

— Нет. Какое обращение?

— С утра передают. Каждый час. Ты бы хоть радио включал.

Рамиро не стал объяснять, что проспал утром, так как заглотал целую горсть таблеток, выданную в травмпункте.

— Тебя сильно покалечил… этот, твой?..

— Да нет, я в порядке.

Креста покачала головой.

— Бедные дети, — сказала она. — Бедная Лара. Не знаю, на чем она держится. Ты видел, как она работает? Позвони господину Дню, пожалуйста, Раро.

— Конечно, Креста.

— Держи меня в курсе.

Он заверил, что сделает все возможное, и пошел искать телефон.

Сначала она подумала, что взорвался пол. Грохот, полетело каменное крошево. Светлая тень взвилась из неровного пролома и кинулась на профессора. Так прыгает кот на зазевавшуюся добычу. Мгновение, и они покатились по полу, сцепившись. Амарела почувствовала головокружение, отступила к стене. Она ничего не пила и не ела почти сутки. Воду ей перекрыли еще вчера — Энриго опасался оставлять видимые следы принуждения, а так — особенно не ограничивал себя.

Флавен извернулся, подмял незнакомца под себя и надавил локтем на шею. На лбу от напряжения вздулись жилы. С пришельца слетел платок, прикрывавший светлые волосы с металлическим отблеском.

Герейн? Алисан? Похоже, у нее бред из-за сотрясения мозга.

— Рейна, идите скорее сюда, — позвали из пролома.

Хавьер. Пыльный, встрепанный и замученный. Выглядит даже хуже, чем, наверное, она сама.

Точно бред.

— Идите, пожалуйста.

Листок с письмом и ее подписью валялся на полу. Рядом, хрипя, катались два мужика, ломали другу другу ребра. Она нагнулась и подняла бумагу.

"Настоящим прошу совет Ста Семей расположить на территории Марген дель Сур подразделения особого назначения, по причине тяжелой политической обстановки и прямой угрозы со стороны властей Дара…"

Что за черт! Она только что видела совсем другой текст. Вот она, ее подпись.

— Каррахо!

Она изорвала документ, размахнулась и изо всех сил пнула в висок благообразного профессора, который с редкостной сноровкой душил нежданного спасителя.

Флавен обмяк на секунду, незнакомец выкрутился из захвата, перекатился, безжалостно заломил противнику руку. Снова мелькнули сияющие пряди — вихрем. На щеке царапина, в глазах яростный блеск расплавленной серебряной амальгамы. Нечеловеческая, невозможная скорость движений. Человек не может течь, как ртуть, избегая жестоких, точных болевых приемов — в глаза, в горло, в солнечное сплетение…

Все мимо.

Дикий лесной кот.

Черт, да они оба — не люди.

Она стояла, как идиотка, и пялилась.

— Рейна, прошу, уходим.

Серебряный вскочил на ноги, увлекая за собой противника и, не прилагая никаких усилий, швырнул его в стену. Брызнула штукатурка.

Флавен начал сползать на пол, потом вдруг очухался, мотнул головой и кинулся вперед — как заговоренный.

Амарела вняла наконец гласу рассудка и полезла в дырку в полу, которая выглядела так, будто ее прошибли динамитом.

Он увернулся от очередного удара, хладнокровно нацеленного в голову. Пропасть, этот человек давно должен лежать на полу грудой переломанных костей. Остывающим трупом. Он знал свои силы.

Быстрое движение, которое он пропустил, точный удар под колено.

Этот человек не сумеречный, не полуночный — просто человек. Почему он дерется, как…

В коридоре послышались голоса, похоже, охрана наконец заинтересовалась тем, что происходит в комнате.

Он сжал кулак и по-простому ударил противника в грудь, так, что наверняка смял и проломил бы грудную клетку, но того только снова отнесло и швырнуло на старинную фаянсовую раковину. Раздался грохот, полетели осколки.