— А твою ж мать!.. — выругался он, когда приступ кашля ослаб и сварливо поворчал. — Сколько раз себе уже твержу, не кури сразу после сна, дядя Гриша, и каждый раз, одно и тоже. — Но посмотрев на тлевший огонёк сигареты, добавил для успокоения совести, — с другой стороны, не выбрасывать же добро, не прынц чай, лопатой деньги не гребу. — После чего, опёрся о подоконник и дымя сигаретой, стал сонно оглядывать дом, расположенный напротив окна. А в постепенно просыпающуюся голову, тараканами полезли безрадостные мысли:

«День сегодня дерьмовый. Жара так и не спала и по-видимому, и не думает спадать. Эхма… И что же это за непруха-то такая. Собрался сегодня, как человек, на заслуженную рыбалку. Думал с Палычем сгоняем на Оку. Так вчера звонит энтот фрукт и заявляет, — мол, я не могу, ты уж извини, у меня поменялись планы, — одними губами и скорчив рожу, Георгий попытался передразнить того самого Палыча. — Еще извинился, гад. Ишь культурный нашёлся, Мать его! Сразу говорил бы: Гриха ты пойми, кто ты и кто я, разницу чувствуешь? И ездить мне с тобой, да ещё на рыбалку, ниже своего достоинства». — Григорий со злостью вышвырнул окурок в окно, смачно сплюнув вслед улетевшему бычку.

— Ну ладно, гад, только попроси ещё, что-нибудь тебе починить, за так, даром, сразу запоешь по-другому, — мстительно ответил он своему воображаемому оппоненту. — «А на рыбалку я всё равно поеду. Жаль конечно, что не на Оку. Ну так и в Москве полно водоёмов, а рыба везде одна и та же».

Окончательно проснувшись, Григорий поплёлся в ванную, прихватив с собой мокрое постельное бельё. Освежившись под холодным душем, мужик прошёл на кухню. Там поставив чайник на плиту, достал из холодильника колбасу, нарезал бутербродов, половину завернул в пакет, другую положил рядом с пустой кружкой. И пока чайник закипал, неспешно оделся, проверил приготовленные с вечера снасти и убедившись, что всё в порядке, вернулся назад. Заварил крепкого чая и обжигая язык, стал прихлёбывать крутой кипяток, вперемешку с чертыханьем, не забывая закусывать бутербродом с колбасой.

— Куда собрался в этакую рань? — спросила раздираемым зевотой ртом, входящая на кухню женщина, почесывая при этом всей своей пятернёй, растрепанные рыжевато-жёлтые волосы.

«О боже! — в какой уже раз, с содроганием подумал Григорий, глядя на представшее пред ним явление, — и это моя жена? Да не может этого быть? А я дурак, ещё и не верил мужикам, говорившим, что у меня не жена, а ведьма. Признаю мужики, был не прав, — Григорий мысленно сложил руки на груди. — Сейчас эта ведьма стоит пред моими глазами, во всей своей красе: рожа кривая, одутловатая с глазами маленькими, заплывшими. Волосы, никогда не знавшие достойной причёски, растрёпанные. А этот жуткий, поношенный халат, в простонародье называемый чехол, этакая попытка по скрытию фигуры. Боже! А фигура! А фигура-то какая? Вообще без слёз не взглянешь: торс маленький, худой. Зато корма, сразу на две табуретки усядется, да ещё и мало будет».

— Так чё молчишь-то? Глаза свои, рыбьи, вылупил и зыришь, как долдон! Я кажется вопрос тебе задала.

— Явилась не запылилась, — наконец соизволил пробурчать Григорий.

— Чаво?

— А не чаво. Я тебе ещё вчера говорил, куда я собрался, — буркнул мужик, допивая чай. — Для глухих могу повторить — на рыбалку я собрался. — И чего это сегодня, с самого утра, стала раздражать его жена, он так и не понял. А может всегда так было?

— На какую-то он рыбалку собрался! — просыпаясь, возмутилась супруга. — Сам же вчера талдычил, что у Палыча машина сломалась и рыбалке твоей облом и что ты никуда не едешь.

— Да, машина сломалась, я не отрицаю, — не стал отпираться Григорий. — Но уж раз я решил сегодня идти ловить, значит Я, пойду ловить рыбу. Имею я право. Не на Оку, так хоть на «Борисовскии» пруды съежу, — мирно просветил он свою вторую половину.

— На эту лужу! — неподдельно удивилась жена. — Да, что ты там вообще забыл?

— А, не твоё дело, — отмахнулся супруг. — Рыбалку, вот чего я там забыл! И еду я, как сама понимаешь, за рыбой!

— За какой это такой рыбой?! — возмущению жены не было предела. — И кому только нужна, твоя чёртова рыба! На Оке хотя бы реальная рыба плавает, а в твоих, говённых прудах, одни гондоны водятся! Нашёл куда ехать.

— Так! Мы не стой ноги встали, — констатировал Григорий и потому обратился к супруге с мирной просьбой. — Иди ляж а? А потом снова встань, авось и настроение улучшится.

— Причём тут мои ноги?! — не поняла намёков жена.

— А притом! Что ты ко мне прицепилась, а?! Заело её: «Гриша ты куда? А зачем?». Ор тут подняла, на всю квартиру, с утра пораньше.

— Я к нему прицепилась! Вы посмотрите на него, на эту недотрогу. Я к нему прицепилась, — заохала супруга. — Да прицепилась! Представь себе. В доме продуктов нет, а он рыбачить чапает, — размахивая руками, оседлала она излюбленную тему. — Продукты если хочешь знать, сами из магазина не прибегут! Опять я всё должна тащить. Да?.. — откидывая чёлку взбешённо спросила она. — А я то обрадовалась вчера, дура. В субботу его величество свободно, можно и на рынок с утречка сгонять, а потом, так уж и быть, пусть валит на все четыре стоны!

— Ну и чего беситься, — не понимая в чём проблема, ответил Григорий. — Вечером, когда вернусь, тогда и сходим. — Чтобы замять надвигающийся скандал, он попытался как можно дружелюбней отвечать на любые нападки жены.

— Знаю какой ты вечером припрешься, — с сарказмом заметила жена. — Как всегда ни в одном глазу, припрёшься! Рыбы нет, зато ханки нажрался от души… — развела она руками в стороны.

Григорий аж чуть не подавился от возмущения:

— Когда это я пил, да ещё в одиночестве?.