— Ре-ми-ре-ми…

Музыка оборвалась. Лида подбежала к Жене, обхватила ее за плечи:

— Что ты пишешь? Покажи!

Они с Женей не виделись целых три дня. Почти все старшеклассницы ездили в Звенигород, в свой будущий пионерский лагерь. Они там жили в палатках, купались, загорали на пляже, жгли костры. А Женя от поездки отказалась — ей ведь надо готовиться к экзаменам. Сегодня рано утром девочки вернулись из Звенигорода. Отходчивая, сговорчивая Лида уже давным-давно забыла про свою ссору с Женей, которая вздумала разлучить ее с Ниной. Лида соскучилась и хотела скорее помириться со своей новой подругой. Но пойди попробуй! Женя с самого утра сидит над картой, что-то считает, записывает и отчаянно зевает. С ней и заговорить-то невозможно!

— Что ты пишешь? — повторила Лида.

— Ничего я не пишу! — Женя сбросила ее руку со своего плеча и проворно сунула тетрадь под карту. — Отстань!

— Да чего ты дуешься? Хватит!

Лида присела на корточки возле карты, выжидая удобной минуты, чтобы схватить тетрадь. Но Женя быстро вытащила тетрадь из-под карты и сунула подмышку.

— Я не дуюсь, только не мешай. Ты меня сбила.

— Не дуешься? Тогда скажи, что там у тебя? — Лида выхватила тетрадь в серой картонной обложке и хотела раскрыть.

Но Женя закричала:

— Не смей! Не смей! Если ты откроешь, мы с тобой навсегда рассоримся!

— Ладно, забирай свои секреты! — Обиженная Лида вернула тетрадь. — Ну, а в сад пошли?

— …сто девяносто восемь рублей сорок копеек… Нет, двести рублей ровно… Но где их взять? — вырвалось у Жени, и, сдвинув брови, она сердито отмахнулась: — Не приставай, никуда я не пойду! Мне некогда.

«Некогда»! Да ведь в саду, в беседке, кружок электриков устроил «волшебный уголок». И скоро должны прийти гости, посмотреть на электрические «чудеса». И Лида продолжала уговаривать:

— Там знаешь как интересно!

— До чего ты мне надоела! — проворчала Женя. Ну ладно, может потом на минутку…

Из вестибюля послышался голос завуча. Женя вдруг вскочила, быстро скатала карту, поставила ее в угол за шкаф и опрометью кинулась из пионерской. Лида услышала, как она о чем-то спросила Тамару Петровну и как та ей строго ответила: «Женя, только смотри не подведи меня».

«Что это Женя задумала?» И Лида вышла в вестибюль.

Но там уже никого не было. Она только увидела, как за Тамарой Петровной закрылась парадная дверь, и услышала топот Жениных ног где-то внизу.

— Женя, я буду тебя в саду ждать! — крикнула ей вслед Лида.

А Женя в два прыжка очутилась в кастелянной. Тетя Даша раскладывала по полкам белье.

— Ты чего, моя голубушка? — проговорила кастелянша.

Она всегда приветливо встречала девочек, тем более старших, «своих хозяюшек», которые помогали ей разбирать, гладить, метить белье.

— Тетя Даша, дайте чемодан, — сказала Женя. — Мне там достать надо…

Кастелянша молча вышла в другую комнату и через минуту вернулась со знакомым черным чемоданом:

— Забирай!

Женя раскрыла чемодан и из-под голубого лыжного костюма вытащила большой пожелтевший конверт:

В конверте лежали старое, стертое на сгибах письмо и деньги. Женя вынула четыре хрустящие, совсем новенькие трехрублевые бумажки. А с самого дна чемодана достала маленькую коробочку. Приоткрыла ее. Все в порядке. И вместе с деньгами сунула в карман.

Кастелянша искося посмотрела на Женю. И вот странно — ей показалось, будто в коробочке блеснуло что-то золотое. Она даже хотела сказать: «Покажи-ка, голубушка, что там у тебя?» Но потом ей стало смешно: у маленькой девочки и вдруг золото!

Женя не торопясь вышла на черный ход. Лида си дела на крыльце.

— Где ты пропадала? — спросила она вскакивая. — Я ждала, ждала, прямо изжарилась! Ну, пошли.

Женя, ничего не отвечая, пошла за ней. Солнце беспощадно палило, асфальт размяк, и идти по нему было неловко, пятки так и вязли, словно в зыбком лесном мху.

Возле ворот Женя остановилась:

— Я потом… ты не сердись… Я сейчас ухожу.

— Что ты выдумала? Как это «ухожу»?

— Мне Тамара Петровна разрешила.

Лида схватила Женю за рукав:

— Да куда ты? Что такое?

— Есть одно важное дело, — серьезно сказала Женя и, не оглядываясь, торопливо вышла за ворота.

Лида с удивлением посмотрела ей вслед, пожала плечами, повернулась и пошла в сад.

Женя медленно шла по бульвару. «Неужели я в Москве?..» — думала она. Как часто еще там, в Партизанском крае, отрезанном от Большой земли, мечтала она о Москве. К ним, в маленький отряд, укрытый в глухом лесу, радио доносило голос Москвы. Это был голос Родины, голос Сталина: