Арут был смущён столь тёплым приёмом. Он без вопросов и слов последовал за радушными хозяевами в дом. Стол был накрыт в течение нескольких минут. Поставили всё, что только было в доме.

— Вино хорошее, Арут джан, — Аршавир Констандян кивнул на стоявший кувшин, — сам сделал. Вкус…просто с ума сойти.

Жена с дочерью тоже сели за стол. Сын стоял чуть в стороне и с явным любопытством смотрел на Арута.

Налили вино в чаши и молча выпили. Сразу после этого, Арут обратился с вопросом к Констандяну.

— У вас нет вестей от брата?

— Нет. Ничего нет, — Констандян сразу расстроился, — сколько времени прошло. А от них ни одной весточки не получил. Не знаю, что и думать…

При этих словах Арут немного побледнел.

— Я надеялся, что хотя бы вы знаете, где они. Я уже не могу, — признался Арут с глубоким отчаянием, — не могу. Всюду их ищу,…всех спрашиваю. Никто ничего не знает. Как будто исчезли совсем. Сердце болит, дядя. А вдруг с ними что-то случилось? А вдруг они не перешли через границу? А вдруг их турки угнали куда-нибудь? Я с ума сойду от этой неизвестности…

— Ну, ну Арут джан, — приободрил его Констандян, — не стоит так расстраиваться. Вот увидишь, ты обязательно найдёшь свою семью.

— Дай-то бог. Дай-то бог, дядя Аршавир…но не будет мне покоя, пока не узнаю, что с ними. Ведь я даже не знаю, кто родился. Мириам была на сносях, когда я уехал. Не знаю, как прошли роды? Здоров ли ребёнок? Здорова ли Мириам? Спать не могу… — Арут расстегнул верхнюю пуговицу кителя. — Как глаза закрою, сразу Мириам вижу…протягивает ко мне руки и говорит: «Арут, что же ты бросил нас?» Невыносимо это…

Все молча смотрели на переживания Арута. Особенно дочь Констандяна, Софа. Она с такой нежностью и болью смотрела на него, словно понимала, что у того творится на сердце.

— Пойду я…пойду дальше искать. Может, кто знает, где они…

— Посиди, — Констандян удержал Арута, — первый раз видимся. Такой дорогой гость. Нельзя так делать, Арут джан. Посудим немножко. Расскажи, как живёшь? Что делаете?

— Воюем с турками. Что ещё делать?

Констандян налил вина в чашу Арута и, усаживаясь на своё место, с уважением произнёс:

— Как ты воюешь, мы все слышали. Мои соседи только и говорят о тебе. Кес Арут сделал это. Кес Арут разбил турок там-то. Мы все гордимся тобой, Арут джан. Все.

Арут только покачал головой, а затем одним духом опорожнил вино.

— Всем помогаю, — сказал он, вытирая рукой губы, — только о своей семье ничего не знаю.

— Бог даст, узнаешь. Узнаешь. Всё будет хорошо, вот увидишь. Скоро все вместе соберёмся и будем праздновать. Будем целый месяц праздновать. Ни горя, ни печали, ни плохих вестей не будет. Только праздник. Выпьем за эти дни, Арут джан. Пусть они наступят побыстрее. Пусть больше никогда наш несчастный народ не узнает таких дней, как сейчас.

— Выпьем, дядя Аршавир. За это обязательно нужно выпить.

Арут вместе с ним снова выпил. После этого они ещё немного поговорили. Аруту чувствовал себя с ними очень хорошо. Он давно так не чувствовал себя. Но пора было возвращаться в отряд. Он встал и, поблагодарив, начал прощаться. Проводить его вызвалась Софа. Она проводила Арута до дверей и смотрела, как он вскочил на лошадь.

— Я буду молиться каждый день за твою семью, — с большим чувством сказала на прощание Софа, — и я буду молиться за тебя…Кес Арут!

Арут с признательностью кивнул девушке. А в следующую минуту дёрнул поводья, пуская коня лёгкой рысью. Софа ещё долго стояла и смотрела туда, где исчез всадник.

Арут неторопливо ехал обратно, в отряд. Мысли о семье отступили назад. Готовилось новое наступление на Эрзерум. Следовало обсудить все детали с руководством армянских добровольческих отрядов, которые находились в штабе русской армии. Арут этого ждал и готовился к нему очень долго. Его отряд, который уже насчитывал семьсот сабель, был прекрасно подготовлен. Все люди хорошо отдохнули. Кони были откормлены. Все ждали только одного — приказа к выступлению. Арут проигрывал в уме все возможные варианты развития будущего наступления. Он очень надеялся, что они скоро возьмут Эрзерум.

Размышляя таким образом, Арут подъехал к расположению штаба. Привязав коня к крыльцу, Арут собирался войти внутрь, но увидел Эгояна. Он поздоровался с Эгояном. Тот смотрел на него как-то странно.

— Ты чего так смотришь на меня, Ашот? — поинтересовался Арут. — Что, объявили день наступления?

— Нет, брат Арут. Нет, — совершенно тихо ответил Эгоян.

— Тогда что? — Арут едва ли не кричал. Взгляд Эгояна выражал…глубокое сочувствие. — Что, Ашот? Что случилось?