– Получается, можно, – вздохнула Надя. – Потому что люди – они как раз такие, гениальные и безмозглые одновременно.

– Какая-то ерунда!.. И потом… Откуда ты все это знаешь? Ведь ты же все время жила только здесь… Нет, ты не думай, я не хочу сказать, что ты врешь, но я и правда не понимаю.

Надино лицо после выпитых остатков вина опять раскраснелось, и вновь заблестели глаза.

– Рассказать?.. – тихо спросила она и, увидев, как восторженно закивал Нанас, улыбнулась. – Ну, слушай тогда сказочку на ночь. Можешь и в самом деле принять пока это за сказку, я понимаю, как тебе трудно поверить сразу во все.

– Я верю в тебя! – неожиданно для себя выпалил Нанас.

– Это уже хорошо, – без улыбки сказала Надя и начала свой рассказ.

То, что она говорила, было для Нанаса интересней любой слышанной ранее сказки. Хоть он не понимал, наверное, и половины из услышанного, он боялся прерывать девушку, опасаясь, что она остановится и передумает рассказывать дальше. И он то и дело ловил себя на том, что сидит с разинутым ртом.

Из Надиной «сказки» выходило, что раньше на земле, как говорил и небесный дух, жило много-много людей. И люди были очень-очень умными и умели делать множество разных чудес: строить огромные дома и дороги; самобеглые нарты – автомобили, которые ездили по этим дорогам; большие металлические лодки, которые без парусов и весел плавали по морям и под морями (правда, Надя почему-то сказала не «плавали», а «ходили» – наверное, оговорилась); и даже летающие нарты – самолеты. Про то, что какие-то «космические корабли», которые тоже делали люди и которые могли вообще улететь с земли, Нанас не понял, подумав сначала, что они улетали в Верхний мир, но если в этой «сказке» духов не существовало, то откуда было взяться этому Верхнему миру? «Впрочем, откуда тогда было взяться и самой земле?» – подумал Нанас, но решил спросить об этом у Нади позже.

Л одновременно с тем, что люди были очень-очень умными, они также были и очень-очень глупыми (в сказках может быть все) и потому никак не могли ужиться на большой земле мирно и постоянно между собой дрались, но не кулаками или дубинками, а с помощью всех тех чудес, что напридумывали. И была среди этих чудес некая «атомная бомба», которая не просто уничтожала все вокруг, но делала так, что и потом там нельзя было жить долго-долго. Потому что эта бомба, взорвавшись, выделяла опасную для всего живого радиацию (ага, слышали, знаем!). И подводные лодки были тоже нужны, чтобы «воевать» (то есть драться, но не дубинками и кулаками). И вот здесь, в Видяеве, как раз и была одна такая «база» (точно, небесный дух как раз и говорил о базе!), а на ней «служил» (жил и работал) мичман (если есть саамы, почему бы не быть мичманам?) Сергей Игоревич Никошин. А Надина мама жила еще в одном военном городке и была на последнем месяце беременности, когда все и началось…

– Ой! – прервала вдруг свой рассказ Надя. – Я же совсем забыла про чай! Сейчас включу…

Девушка встала и подошла к другому столу, возле стены, где стоял гладкий черный «туесок», и воткнула тянувшуюся из него веревку прямо в стену. «Туесок» стал сердито шипеть, а через какое-то время забулькал. Надя достала из настенного деревянного короба две, теперь уже непрозрачные, кружки и принесла их вместе с «туеском» на их стол.

– Чай, конечно, не свежий, но пить можно, – сказала Надя. – Мы старались хранить его в сухости.

Девушка протянула Нанасу какой-то маленький белый мешочек с веревочкой, но потом ойкнула и сама положила этот мешочек в его кружку и налила из черного «туеска» неведомо как ставшую горячей воду. Нанас захлопал глазами, но промолчал – это чудо по сравнению с остальными казалось уже пустяком.

– Сахара нет, – виновато развела Надя руками, – еще лет пять назад кончился.

Нанаса это ничуть не огорчило, все равно он не знал, что такое сахар.

– Зато, – подмигнула Надя, – у меня есть обещанная шоколадка!

Она взяла лежавшую на столе небольшую красочно разрисованную дощечку, на которую Нанас давно уже обратил внимание, и вдруг… сняла с нее кожу! Дощечка оказалась металлической!

– Что это? – осторожно дотронулся до «кожи» Нанас.

– Ничего, – удивилась Надя. – Просто обертка.

– Из чего она сделана? – заинтересовался юноша. «Обертка» была определенно изготовлена из того же, что и карта, и листы в «дощечке» небесного духа.

– Это же бумага, – заморгала Надя. – У вас что, даже бумаги не было?

– У меня была, – сказал Нанас, не став пояснять, что всего несколько последних дней. – Только я не знал, как она называется. А из чего сделана бумага?

– Я тоже точно не знаю. Вроде бы, из дерева, но я не поняла, как.

Нанасу стало даже приятно, что и Надя, оказывается, знает не

все. Может, она и правда не дух? А та между тем сняла с «шоколадки» и металлическую «обертку». Под ней и впрямь оказалась коричневая дощечка. Надя легко разломила ее на две части и одну протянула Нанасу:

– На, ешь! Только смотри, язык не проглоти. Вкуснятина-а-аа!..

Он с опаской откусил от «дощечки» маленький кусочек. Тот

почти сразу растаял во рту и… Подобного Нанас не ожидал. То, что он сейчас испытал, по силе чувства можно было сравнить разве что с тем, как он поразился, впервые увидев подводную лодку. Он понял, что в его жизни есть по меньшей мере две вещи, ради которых стоило появиться на свет: встретить Надю и попробовать шоколадку.

– Вкусно? – спросила довольная произведенным эффектом Надя.