— Это перефразированная цитата из Библии. И, пожалуйста, не принимай её на свой счёт.

ГЛАВА 31.

Уже месяц Ника не была здесь, и ей есть о чем поболтать с Михаилом. Но, подъехав к зданию лыжной базы ближе, она поняла, что видимо, навряд ли, сегодня ей это удастся сделать. Несколько дорогих иномарок, стояли во дворе и указывали на то, что Михаил принимает у себя на базе важных гостей. Так что не стоит даже заходить к нему. Хотя это не получится! Она привезла ему банку с малиновым вареньем, и кой- какие про-дукты: хлеб, сахар, крупы. В городе Миша бывает редко, а его жена-педагог, которая жи-вёт в городе, приезжает к нему очень редко, и то, в выходные дни.

— Так что, хотя Михаил и вегетарианец, и в голове у него одни лишь закаливающие процедуры, но воздухом сыт не будешь! — рассуждала Ника, когда шла по длинному ко-ридору второго этажа, где расположился кабинет директора. В руках Ника держала уве-систые пакеты с продуктами.

Вдруг дверь в одну из комнат распахнулась, и оттуда с визгом выскочили две обнажен-ные девицы. Вслед им полетели скомканные простыни, которые девушки тотчас подхва-тили, и, смущенно хихикая, торопливо принялись обкручивать вокруг тела. Ника, как раз проходила мимо открытой двери, и мельком заметила посередине комнаты большой стол, уставленный бутылками с вином и водкой, белыми пластмассовыми тарелками с едой, большими прозрачными бутылками с газировкой, стаканами. Мужчины, сидевшие вокруг стола, чему-то громко смеялись, глядя на девиц боязливо замерших у порога.

Ника быстро прошла мимо раскрытой двери. Она слышала как девицы, хихикая, шушу-каясь и подталкивая друг друга, опять вошли в комнату, и дверь за ними с гулким шумом захлопнулась. Ника возмущенно усмехнулась. Хорошо, хоть дочь с собой не взяла помочь нести пакеты. Вопреки просьбе матери она умчалась вслед за братом на горку, и Ника, теперь только рада этому.

Она постучала в директорскую, но ответа не последовало. Значит, Миша топит баню!

— Толи директор, толи кочегар…

Ника, оглянувшись, зло посмотрела в противоположный конец коридора, на дверь, за ко-торой были слышны визги девиц и громкий мужской хохот, и с презрением прошептала:

— Кажется, Миша прав. Не стоит перед свиньями метать ценный бисер!

Она рукой пошарила под дверью, нащупала ключ, открыла кабинет, и внесла пакеты. Миша поймёт от кого эти маленькие подарки.

Лыжня была накатанной, и Ника уже с полчаса шла с хорошей скоростью, лишь изред-ка взмахивая палками, помогая себе. Кажется, морозец не ослабевает. Щеки уже подмёрз-ли, и слегка пощипывают на ветру. Здесь небольшой спуск, затем подъём, и заключи-тельный этап. Лыжня пойдёт прямо вниз с крутой горы, и останется только съехать с ве-терком, и оказаться у самого здания базы. Дети неподалеку катаются с горки, и поэтому Ника сегодня одна преодолевает вдруг ставшую такой длинной знакомую лыжню.

Поднявшись на гору, Ника замерла, с восторгом вглядываясь на раскинувшуюся перед ней живописную картину зимней природы. Там, далеко внизу, как маленький пятачок, темнеет здание лыжной базы. Узкая дорога, петляя между деревьями, ведёт прямо к роднику, в котором уже без малого, три сотни лет бьется чудесная живительная влага. Вот и сейчас к источнику подъехала легковая автомашина. Отсюда с горы она кажет-ся такой крохотной. Из неё выходят маленькие смешные люди. Кто-то останется наби-рать во флягу воду, а кто-то помчится к горе, что — бы скатиться разок — другой по зер-кальной поверхности ледяной дорожки, ярко сияющей в лучах холодного зимнего солн-ца. Кто-то съезжает с визгом, а кто-то молча, испытывая в душе восторг и ужас предвку-шения нечаянного приземления.

Нет! Настоящий восторг, и настоящий ужас можно испытать только здесь, на этой вы-соте, где ощущение красоты так реально, так ощутимо, что кажется, стоит только раски-нуть шире руки, и ты познаешь чувство полёта, и радость освобождения от всех пут связу-ющих твоё тело. И стоит большого усилия удержать в оболочке собственного "я" эти чувства, дикие и странные желания, восторг от предвкушения полёта, и радость от слия-ния, или воссоединения человека с природой. И вот уже скользит лыжа, пересекая тот невидимый барьер, ту черту, после которой ты уже ничего не сможешь сделать, где стоит лишь подчиниться, превратившись в птицу, маленькую птицу Стриж…

— Это было бы здорово! — усмехнулась Ника.

Только сейчас не время для воспоминаний. Вздохнув всей грудью свежий морозный воздух, она замерла, прикрыв глаза. Ещё секунда, и тогда она полетит…

— С дороги, с дороги кому говорят! — закричал вдруг мужской голос, и Ника, испуган-но отпрянув в сторону, зашаталась и упала в снег, неловко подвернув ногу, зажатую в лыжное крепление.

— Идиот! — прошептала она, морщась от боли, и стараясь палкой дотянуться до отка-тившейся в сторону лыжи. Краем глаза она видела, как нахальный лыжник, испугавший её, оглянулся, и очевидно, увидев её беспомощно лежащую на снегу, передумал скаты-ваться с горы. Резко затормозив, отчего фонтан снежных брызг донёсся до Ники, мужчи-на, подхватив откатившуюся лыжу, подъехал к Нике, и, протягивая лыжу, виновато про-изнёс:

— Извините! Я совсем не хотел причинять вам неприятности. Я прошу… О, так это вы, прекрасная незнакомка! — вдруг услышала Ника возглас, и в свою очередь, взглянув на стоящего перед ней лыжника, удивленно хмыкнула:

— Это что, случайность, или нелепое недоразумение? А может вы… покушались на мою драгоценную жизнь?

Прищурив глаза, она насмешливо смотрела на мужчину стоящего перед ней, смущен-но потирающего ладонью лоб. Видимо последняя фраза задела его за живое, потому что, решительно опустившись перед Никой, мужчина молча ощупал её ногу, освободив от тисков крепления, также молча собрал лыжи, и, помогая встать ей на ноги, лишь тог-да виновато произнёс: