Или нет?

Чариз нравилась ему с самого начала. И его влекло к ней не из-за внешней привлекательности, какой бы впечатляюще красивой она ни была. Он хотел ее из-за ее непреклонного светлого духа.

Голос его огрубел от волнения. От желания донести до нее правду. Он восхищался ее мужеством, но она трагически заблуждалась относительно того, чего желала.

— Чариз, умоляю, не дави на меня. Я знаю, что то, о чем я прошу, кажется жестоким. Но еще более жестоким было бы позволить тебе цепляться за бесплодную надежду. Все кончится тем, что ты разобьешь жизнь нам обоим.

Румянец сошел с ее лица так же быстро, как появился, и глаза, что она подняла на него, были унылыми и несчастными.

— Но это могло бы спасти нас обоих.

— Это не сказка, жена моя.

Она недовольно поджала губы.

— Нет, это история о том, как ты посылаешь меня в постель к другому мужчине. Ты этого хочешь?

При мысли о том, что она будет делать с другим мужчиной то, что делал он с ней прошлой ночью, Гидеон испытал невыносимую боль. Словно пламя лизнуло обнаженную кожу. Он готов был убить того — да простит его Бог, — кто услышит ее вздохи, прикасаясь к ней, лаская ее…

— Да.

— Лжец.

Она бросила на него укоризненный взгляд, повернулась и пошла назад, в гостиницу. Каблуки ее гулко стучали по булыжной мостовой. Гидеон беспомощно смотрел ей вслед. Если он не ошибается, его жена только что объявила ему войну.

Когда он был моложе, до Рангапинди, то иногда развлекал себя тем, что представлял, как сложится его дальнейшая жизнь. Конечно, у него будет невеста. Со временем он женится, обзаведется семьей. Он не хватал звезд с неба. Ничто из того, о чем он мечтал, не предвещало никаких осложнений.

Каким безнадежно наивным он был.

Еще когда он решил спасти Чариз от тирании сводных братьев, то знал, что обрекает себя на страдания. Знал, что от него потребуется вся его воля. Он знал, чем придется жертвовать.

Но до того момента, пока его жена не пригрозила ему, что соблазнит его, он не представлял, на что себя обрекает.

Она успела отойти от него всего на несколько ярдов и двигалась с природной уверенной грацией, чем привлекала к себе восхищенные взгляды тех немногих мужчин, которые решились выйти на улицу в такой холод.

Наглые псы.

Стараясь подавить в себе гнев на нее, на себя, на весь этот проклятый мир, Гидеон пошел следом, не сводя глаз с соблазнительно покачивающихся бедер.

Она не взглянула на него, когда он с ней поравнялся. Приличия ради взял ее под руку. Даже сквозь перчатку и шерстяной рукав ее наряда почувствовал соблазнительное тепло ее кожи. И неукротимую жизненную энергию, от которой так яростно воспламенилось его желание, когда он держал ее в объятиях прошлой ночью.

Он так нуждался в ее тепле и в ее жизненной силе.

Он хотел ее.

Но, даже когда еще один обжигающий приступ вожделения охватил его, дала о себе знать острая потребность отдернуть руку.

Чариз искоса взглянула на него.

— Ты в порядке?

— Да, — процедил он сквозь зубы и с едкой горечью добавил: — Этого ты хотела? У тебя с головой не в порядке.

Она смотрела прямо перед собой.

— Я хочу тебя.

Гидеону пришлось напомнить себе, что она неопытная девушка и просто не понимает, что говорит.

— Да поможет тебе Бог, — ответил он мрачно и крепче сжал ее руку.

Чариз сидела в кровати, той самой, где прошлой ночью лишилась девственности. Дождь стучал в окна, и от ветра дребезжали стекла. Но то, что творилось на улице, не шло ни в какое сравнение с бурей, которая бушевала в ее сердце.

Ей очень не нравилось то, что сделал с ней Гидеон прошлой ночью. Но еще больше не нравилось то, что это не нравилось Гидеону. Она хотела нравиться мужу. Хотела, чтобы он находил удовольствие в том, что муж делает с женой.

Но удовольствия не было.

Впрочем, не совсем так. Ей было приятно, когда он трогал ее, несмотря на то что на нем были эти проклятые перчатки. Когда он погладил ее обнаженную плоть, Похотливое тепло разлилось в ее животе. Ее груди жаждали его ласки, пульс у нее участился.

Наконец то тело, что ей так хотелось исследовать, было доступно ее прикосновениям.

Если бы Гидеон позволил ей прикоснуться к нему.

Он был достаточно близко, чтобы она могла вдыхать его чистый запах и ощущать тепло, исходившее от его кожи. Она видела вблизи его грудь, ощущала шелковистую мягкость его волос на своей шее.